Ты здесь чужой

Отец побеседовал с монархом, получил опечатанный гербовыми печатями толстый пакет, и, как только мы оказались в нашем особняке в Кэйтиане, заметил не без иронии:

– Мне придется заняться воплощением мечты Величайшего. И, возможно, ответить головой, если она окажется неосуществимой.

Тогда это прозвучал как шутка.

С «мечтой» я был знаком только в общих чертах, проект Тэлия не касался военного дела, а смахивал на нечто среднее между оккультизмом и наукой. Сестра же, напротив, испытывала к таким вещам сильный интерес и помогала отцу, подолгу изучая толстую пачку бумаг, оказавшуюся в пакете, я же провел лето в столице со своими приятелями, в казармах военной академии.

К середине осени Тэлий перестал показываться на публике, однако приказы из его канцелярии по-прежнему доходили до нас. Иногда нищих бродяг с окраины хватали и куда-то увозили. На месте ярмарочного пустыря теперь все быстрее рос скелет нового здания. Он походил на гигантский черный куб и быстро обрастал плотью глухих, без окон стен.

С крыши фехтовального зала академии видно было, как суетятся на большой высоте рабочие. Издали они казались муравьями. Потом здание достроили, там была только одна дверь. Ходили слухи, будто увезенные люди входят в нее и больше никогда не возвращаются.

Мне на все это было наплевать.

В наше имение на побережье я попал только поздней осенью, кое-как выбравшись из академии на десять дней. Мы с отцом встретились, и я вдруг заметил, что его щека дергается от нервного тика.

– Ты зря приехал, – жестко заявил он. – Оставался бы в казармах.

Рене кивнула без радости, прижала к губам палец, а потом поманила меня жестом.

Я молча вышел вслед за нею в сад, деревья уже сбрасывали листву, она почему-то осталась неубранной, а потому шелестела под ногами.

– Что случилось? – спросил я, едва мы остались наедине.

– Все пошло не так, – сказала мне сестра, в ее манере держаться проглядывали одновременно испуг, гордость и упрямство.

– Не удалось сделать то, что он хотел? – переспросил я, подразумевая под «ним» императора.

– Может быть, слишком хорошо удалось. – Рене задумалась, поворошила листья носком ботинка, а потом покачала головой. – Нет, я передумала, не стану рассказывать. Ты ничего в этом не понимаешь.

Я был тогда довольно легкомысленным, поэтому только хмыкнул. Ситуация не казалась мне ни опасной, ни странной.