Королевская лилия

Дом сторожа был не таким уж и маленьким. Не сторожка какая-нибудь на полтора окна, а нормальный бревенчатый дом. Небольшой, но, как сказал бы дед Макар, справный.

У Алексея защипало в носу, когда он увидел стоящее у дома кресло-качалку. Дед всегда любил качаться. Дома сделал такое сам. Маленький Алеша все пытался занять кресло первым. Позовет мама ужинать, дед поднимется и уйдет. Кликнут и Алешу. Дед ест медленно, а он быстро. Покидает в рот кашу и припустит к дедову креслу. Сядет и качается. Дед придет, станет делать вид, что сердится.

А потом возьмет на руки, и они качаются вместе, пока Алеша не уснет. Бывало засыпал, так и не дождавшись дедова возвращения.

Хорошо, что Оля скакала впереди него. Не видела, как взрослый дядька слезы вытирает.

Оля подбежала к двери и достала ключ. Открыла и посмотрела вопрошающе.

– Мне тут остаться? Снаружи?

– Если можно.

Алексей зашел внутрь и сразу почувствовал знакомый запах. Пахло табаком, свежей древесиной и еще чем-то неуловимо родным. Дедом пахло. Алексей сел на кровать и осмотрелся.

Выглядело жилище прилично. Из мебели есть все, что необходимо человеку. Посредине комнаты – вполне современная печь. Дед называл ее «буржуйкой» и уверял, что топит она распрекрасно. Ни бардака, ни следов стариковской неряшливости. Чистые полы, свежее белье, все расставлено по местам. Кто-то прибирал у него? Или дед сам старался следить за порядком?

Наверное, он сидел слишком долго. Дверь скрипнула. Заглянула Оля. Ему показалось, что она чем-то встревожена.

Неужели тоже подозревает в нем самозванца и проходимца? Думает, он выискивает, чем бы в доме сторожа поживиться?

– Оля, простите, что задерживаю. Вас уже заждались, наверное. Еще минута, и пойдем.

Оля кивнула и скрылась за дверью.

Он вышел ровно через минуту. Когда они уже подходили к дому Ольховских, Оля спохватилась:

– Вы ничего не взяли! Вы же хотели! На память!

Алексей кивнул, но ничего не ответил. Он и вправду собирался оставить на память какую-нибудь дедову вещицу. Но когда взял в руки алюминиевый обшарпанный портсигар и очки, лежавшие на табуретке у кровати, вдруг почувствовал себя отвратительно, как вор, без спроса берущий чужое.

Откуда возникло это до ужаса противное ощущение, он не понял, но вещи положил на место.

Не будет он ничего трогать. Пусть все лежит, как лежало при деде.

У пристройки, куда они вернулись, стояли Зинаида и высоченный мужик с черными, как смоль, волосами. Услышав приветственные возгласы Оли, они обернулись.