Град огненный

Дожди напитают их, и они прорастут травою, и ты вместе с ними окрепнешь. Так дай прорасти и мне?

Она гладит меня по голове, по рукам. Наклоняется и целует в обожженные веки. Но я не ощущаю ничего, кроме боли. Проваливаюсь в беспамятство, а потому не отвечаю ей.

Я часто говорил себе и другим, что избавился от человеческих чувств. Но это было ложью.

* * *

Нанна…

Я больше никогда не произнесу этого имени вслух. Моя первая женщина и моя единственная любовь. Любовь ли? Достаточно того, что мы нуждались друг в друге.

Она – ведьма. И я – чудовище. Оба калеки. Оба изгои.

Конечно, я не выполнил ни одного обещания. Наша связь была болезненной и долгой. Но именно тогда, балансируя на грани жизни и смерти, я ощутил раскол.

Весенняя оттепель взломала лед, и в разломе глянцево блеснула вода – еще холодная и черная, выстуженная за долгую зиму. Я заглянул в нее и не увидел дна, а только неизмеримо глубокую бездну, у которой было мое лицо. Тогда я ощутил страх – впервые за долгое время.

Это было время крушения нашего холодного мира.

Время ледохода.

Именно поэтому я не люблю весну.

Голые деревья ввергают в уныние. Трещины льда на реке – как лопнувшая сеть капилляров. И эта нескончаемая сырость… И городская какофония… и неоновые огни реклам, и гомон ворон, и трамвайные звонки, и крикливые голоса…

Весна – время кардинальных перемен. Я ведь говорил, что любая перемена болезненна?

* * *

Записи прекрасно убивают время и прочищают мозги. В центре говорили, что у меня высокий по-тен-циал и хорошая обучаемость, мне пришлось прочитать уйму книг и, как оказалось, мне самому нравится писать: буквы выходят ровными, подтянутыми, как солдаты на построении.

Это похоже на трудотерапию в центре – рассортировать саженцы, перебрать ягоды, выбелить деревья, покрасить забор. Монотонная работа, отвлекающая от дурных мыслей и занимающая руки.

У людей бытует поговорка: мужчина должен сделать три дела – построить дом, посадить дерево и вырастить сына.

Дом, не дом, а мастерить я научился неплохо.

Одна из скамеек стоит возле центра на аллее, тоже высаженой васпами. Мое дерево – молоденький клен, вроде того, что растет в сквере с фонтаном.

С сыном сложнее. Васпы бесплодны. Это побочный эффект перерождения. Мы не просто осы, мы машины смерти. Солдаты, чья высшая цель погибнуть, защищая свое божество. Продолжение рода – это забота Королевы-матки. Благодаря яду из человеческого ребенка может получиться монстр.

Но Королевы больше нет.