Печать клятвы

– Поняла, да? – Климентин подхватил ее, усадил в кресло и призвал лечебную магию. – А теперь дыши глубже.

Кира откинулась на спинку кресла и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердце. Планировал ли это лорд Картар? Вряд ли… Человеческий маг шестого ранга. … Он бы сам не смог ни проникнуть на территорию поместья, ни заразить огненным безумием Фарина. Нет, очевидно, он действовал не один. И те, кто ему помогал, били не вслепую. Неужели опять Орден? Но зачем им обезумевший Керинар? Чтобы потом с пафосом доказывать, что ее было за что убивать? И кому бы они доказывали это, если бы безумие перекинулось на всех Олриксов? Ох…

– Рот открой.

 – Сжимая ей подбородок, скомандовал брат. – А теперь глотай.

Кира проглотила и отчаянно закашлялась, когда горькая жидкость прокатилась по горлу и груди опаляющей волной.

– Я сказал, глотай, а не давись. – Протягивая сестре стакан, вздохнул Климентин. – Надеюсь, теперь тот факт, что я узнал о твоем происхождении, так сильно тебя не пугает?

Кира сделала было глоток, но от слов брата закашлялась еще сильнее.

Тот закатил глаза, тихо нечленораздельно ругнулся и, поставив пальцы между ключицами сестры, резко толкнул лечебной магией. Кира пискнула, наконец переставая кашлять и жадно хватая воздух непослушными губами, и снова откинулась в кресле. Климентин удовлетворенно хмыкнул и, переместив руки ей на плечи, принялся уже спокойно, маленькими порциями, вливать магию.

– Пугаться должен я, а не ты. – Ровным тоном продолжил он.

 – Ты обрела еще одного хранителя своей тайны и жизни. А я обрел знание, которое может стоить мне головы, если вырвется за пределы семьи. Пока это знал только отец, вся ответственность лежала на нем. Теперь мне придется ее разделить.

– Ты меня добить решил? – Головокружение снова усилилось, слезы без спросу заскользили по щекам.

– Ну что ты, маленькая. – Климентин ласково потрепал ее по щеке и стер слезу. – Просто объяснить, как это вижу я.

Кира отстранила его руку и отвернулась к камину.

А ведь об этом она не подумала. Проклятье! Она подумала только о себе! А то, какую опасность это покушение может таить для всех ее окружающих, она даже не представляла!

«Самовлюбленная маленькая девочка, которая умеет думать только о себе!»

Киру трясло от накатившего осознания, от собственной слабости, от слов брата и того, что слова эти били в цель. Слезы скользнули в вырез платья, заставляя Киру передернуть плечами и тихо заскулить от боли.