Театр хаоса

А девочку мы просто рано дернули, надо было еще лет двести подождать, тогда она была бы готова. К тому же, ей тяжело без привычки работать с магией смерти, – прикладывая линейку и резко отчерчивая линию, продолжил Харон. – Хотя и легче, чем я ожидал. По идее она не должна была живой до кабинета добраться. Я подготовил пару нитей на случай, если придется ее возвращать из-за Пелены.

– Которые? – Морана снова повернулась к паутине, щура подслеповатые глаза.

– Синяя и зеленая с левого края, – не поднимая головы, отозвался Бог Смерти.

– Вот эти что ли? Да ты их чуть не порвал, олух!

– Для того и приготовил, – проводя еще одну линию, спокойно произнес Харон. – Не понадобились. Можешь ослабить натяжение.

– Тьфу, чтоб тебя! – тихо прошипела Пряха, высвобождая тонкие нити и пуская их свободно тянуться. – И все-таки надо было ее чаем с зефиром угостить на дорожку. Глядишь, подуспокоилась бы.

– Еще успеется, – по губам некроманта скользнула тонкая улыбка.

– И то верно, – Морана немного отошла, придирчиво разглядывая получившийся узор. – Не последний раз видимся.

***

– Жизнь – очень хрупкая, Хол. И непредсказуемая, – глядя на догорающий костер, вздохнула Кира. – Вчера он требовал на обед бифштекс из твоего трактира, а сегодня, смотри, только пепел остался.

Хол стоял бледной статуей, не смея отвести взгляд от уносящегося в небо пламени. Глаза слезились и зажмуривались, но трактирщик усилием воли открывал их, продолжая смотреть на огонь.

«Ой, Хол, бедовая твоя голова! Смотри в пламя и не смей моргать! Ледичка предупредила – если ты еще хоть раз позволишь себе эдакую наглость, от твоего трактира тоже останется только пепел. И от тебя самого не больше. Ох-ох, бедная, бедная твоя голова бестолковая!»

Хол жалобно заскулил и попятился, но Кира, погруженная в свои мысли, этого не замечала.

– Он тоже про источник спрашивал, но ответ получить так и не успел, – совсем тихо произнесла Кира и опустила голову.

Хол тихо взвыл, комкая в руках салфетку, которую по привычке прихватил из «Хмельного дракона». Кира вздрогнула и сжала кулаки.

«Мамочка родная! Разгневал ледичку-то сильно! Ох-ох… Не скули ты, коли хочешь ноги унести, боги дадут, смилуется».

Но из губ против воли вырывался тихий вой. Хол скомкал салфетку поплотнее и засунул ее в рот.