Ведьмина роща

А Глаша так и стояла, тяжело дыша и глотая слезы. То, что тетка с дядькой ерунду болтают, это еще можно пережить, но от сестры она такой подлости не ожидала. И чего она на нее обозлилась? В самом деле с квасом перебрала?

– Что, Глаша, сдала тебя сестра? – зло усмехнулась тетка Варвара. – А я ведь тебя предупреждала, что выпорю.

– Иди-ка уйми эту дуреху, Глафира, а то квас и правда крепок вышел, вон как в голову ударил, – скручивая полотенце и исподлобья поглядывая на дочь, произнесла бабка Агафья.

 – И ты, Трофимка, иди. Вон на озеро пока сходите с ребятишками, освежитесь. А мы домом займемся.

И вроде спокойно все сказала, а Глаше как-то не по себе стало от ее голоса. И Варваре тоже. Она беспомощно посмотрела на дядьку Трофима, словно ища поддержки, но тот только руками развел и поднялся.

– Пойдем, Глаша. Вам и правда охолонуться не помешает.

Аксютку они нашли в лопухах, она размазывала слезы по щекам и обиженно высказывала бабкиной козе, что Глашка и сама красивая, и жених у нее хороший, а ее все маленькой и глупой считают, да еще и прыщик на носу вылез, и все теперь дразнятся.

Коза жевала траву и периодически кивала головой. Глаша вздохнула, раздвинула лопухи и, усевшись рядом с сестрой, крепко обняла ее. Аксютке тоже было тяжело в чужом доме, хоть и виду она старалась не подавать, а по родителям скучала не меньше Глашиного.

– Ну, прости, одуванчик, не плачь, – утыкаясь носом в пшеничные пряди сестры, шепнула Глаша.

 – Ты же знаешь, как они меня с этими женихами донимают, а еще ведьмой кличут, вот и не сдержалась. Прости.

Аксютка сперва брыкалась и царапалась, пытаясь выпутаться из Глашиных рук, а потом всхлипнула и уткнулась ей в плечо. Дядька Трофим постоял над ними, почесал затылок да, взяв Егорку, ушел на озеро, а Глаша и Аксюша так и остались в лопухах.

– Я домой хочу, Глаш, мочи нет. Давай домой уйдем! – прохныкала в плечо сестры Аксюта.

– Да куда ж мы уйдем, одуванчик? – У Глаши немного отлегло от сердца, она сняла резинку и принялась расплетать и расчесывать Аксюткины волосы. – До дома тысяча километров, ключей у нас нет.

– И как здесь жить?! – тихо взвыла Аксютка, дергая ленту сестры.

«Тихо жить и спокойно, Аксюш, пока старуха Ефросинья жива. А там видно будет», – вздохнула Глаша, но вслух ничего не сказала.