Ведьмина роща

В переплетение черных прядей одна за одной были аккуратно вставлены белые звездочки лесной земляники. Она и не заметила, когда Глеб успел их вплести.

– Вот тебе раз! – удивился дед Евграф. – Полдня по лесу гуляла, а кто цветы в косу вплел, не видела.

– Тихо ты, дурень старый! – шикнула на него соседка Евдокия. – А ты бы, дочка, убрала цветы из волос да молчала на деревне о них. Мы-то с Хожим в мире живем и невесту его всегда приголубим, а по ту сторону реки народ дикий, злой.

«Да все вы тут дикие, – подумала Глаша, выпутывая цветы.

 – Но здешние и правда добрее».

– Спасибо, тетушка Евдокия.

– Да ну ты, брось, – отмахнулась бабка. – А коли нужда какая будет, приходи, приласкаем.

– Ох, репья-то нацепляла полну косу! – всплеснула руками бабка Агафья, встречая ее у ворот. – Ну хоть не зря проваландалась. – Она забрала у Глаши корзину и махнула рукой в глубь двора. – Марш в баню. Придется тебя, как козу, вычесывать!

Глаша прикрыла косу руками и быстрым шагом направилась к бане.

Значит, не просто так Глеб цветы ей вплел, что-то это для местных значит.

– Ой, Глашка, какая ты красивая с цветами в косе! – Аксютка вместе с козой вбежала на двор. Коза спотыкалась и недовольно мекала, норовя боднуть девчонку маленькими рожками, но та со смехом уворачивалась. – Бабушка, не надо ее вычесывать! Пусть Глаша так походит, а вечером я ее расчешу! Ну красота же такая!

– Ты посмотри на нее! Совсем животину загоняла, еле ноги переставляет! – рассердилась бабка. – И не болтай, чего не знаешь! Там сверху-то красиво, а внутри репья полно!

Аксютка дернула несчастную козу за веревку и повела ее в хлев.

Коза неодобрительно глянула на бабку, мол, к тебе приехали, а я мучиться должна, и пошла следом за девочкой.

Бабка Агафья завела Глашу в баню, расстелила на полу полотенце и протянула гребень:

– Расплетай да на полотенце стряхивай.

Глаша распустила косу и принялась бросать на белое полотенце маленькие ароматные звездочки.

«Это когда ж он успел столько вплести? Ох, Глеб Харитонович! В следующий раз сам вычесывать будешь!»

– Надо же, сколько он их тебе вплел! – удивилась Агафья, собирая полотенце.

 – Крепко ты нашего Хожего зацепила, Глафира!

– Это Глеб повтыкал, – вздохнула Глаша, проходясь гребнем по волосам. На пол что-то глухо брякнуло. Бабка Агафья нагнулась и подняла серебряный лист смородины с черным камнем посредине, точь-в-точь как на сережках и колечке, что она вчера Глаше отдала.