Отбросить очевидное

Но сейчас мой муж ушел в рейс и сами понимаете, мне не очень удобно было звать его в гости, – томно пояснила мелкая блондинка лет сорока.

– Вы в какой квартире живете?

– Прямо рядом. Справа.

– А слева кто соседствует?

– Бабушка старенькая. Но она глухая, как пень, и практически не выходит.

– Все равно, опроси, – кивнул головой участковому следователь.

Участковый мгновенно унесся к соседке. С Блехманом не стоило связываться, от него только и стоило ждать неприятностей.

– Давайте все по-порядку.

– Он, – показала дрожащей рукой на тело, лежащее ничком на кровати, соседка, – Герой Советского Союза в Великой Отечественной войне и Югославии, Милан Николич.

… В воздухе застыла тягостная пауза.

Блехман подошел к покойному, откинул одеяло. Перед ним лежало тело мужчины в отличной физической форме. Если бы не брызги крови на подушке и не множество ран на голове, можно было бы подумать, что моложавый мужчина просто лег отдохнуть.

– Что вы такое несете? Какой Герой? Ему сколько лет?

– Что-то около шестидесяти.

– Да не мелите ерунду! Мне – пятьдесят, а этот, вон, какой … подкачанный!

«Нашел, кого с собой сравнивать!» – подумала Дина.

Блехман был рохля рохлей, если бы ему пришлось участвовать в задержании, он бы и ста метров не продержался в погоне. Наум Валерьянович, как и все его соплеменники, был чистым интеллектуалом.

– Милан следил за собой. Качался. Не ел жирной пищи, ездил на велосипеде, избегал стрессов, – перечисляла соседка.

– И все равно, стал жертвой. Так как он мог быть Героем войны?

– Он рассказывал, что был самым молодым партизаном. Поэтому и там был героем, и потом присоединился к нашим войскам и дошел с ними до Берлина. Наши тоже наградили его. Он приехал сюда и стал гражданином СССР. Но дважды в год ездил к себе на Родину. Милан часто говорил, что у него две Родины. И льготы он получал и тут, и там.

– Нда-а-а, – вздохнул Блехман.

Дело принимало совсем неприятный, возможно даже – международный, оборот.

– Наум Валерьянович, с Вами хотят поговорить, – протянул рацию вошедший водитель.

– Слушаю, Блехман. Да, товарищ генерал. Слушаюсь, товарищ генерал.

Он отдал трубку водителю, насупил брови и с ненавистью взглянул на Дину:

– Вот, уже начальство интересуется.

Гнатенко демонстративно пожала плечами, словно возражая: «А я тут причем»?

– Так, давайте теперь нам все по порядку рассказывать.