Краткий курс практической метафизики

"Один знавший его монах говорит, что в первые дни после пробуждения от экстаза, увидев двух злобно ссорившихся лодочников, Рамакришна закричал от боли. Он сливался со всеми мирскими страданиями, даже нечистыми, даже смертоносными. Его душа была изъедена болью. Но он знал теперь, что все различия, которые заставляют людей сталкиваться, – все они дети одной Матери, что всемогущее разделение есть самое лицо Бога. Что надо любить Бога во всем разнообразии созданных им людей… и прежде всего, что надо любить людей во всех их богах".

Внезапно он понял, что все религии различными путями ведут к одному и тому же Богу. И он тотчас решил исследовать все эти пути. Для него "понять" – значило "быть и действовать".

Естественно, что начал он с Ислама – противоречия между индусами и мусульманами и тогда были самой острой проблемой. "Жрец Кали на много дней отрекся, совершенно забыл своих богов. Он перестал им поклоняться, перестал даже думать о них: он жил вне храма, повторял имя Аллаха, одевался на манер магометанина, готов был даже (о святотатство!) вкусить запрещенную пищу, мясо священного животного, коровы… Эта способность целиком отдавать себя чужому строю идей имела своим результатом, как всякое духовное движение этого страстного художника, материализацию идеи: ему явился сияющий образ человека, со строгим ликом, с длинной бородой (должно быть таким он представлял себе пророка?), который приблизился к нему и влился в него.

Рамакришна осуществил мусульманского Бога "Брахмана с атрибутами". От него он далее перешел к "Брахману без атрибутов": река Ислама привела его к Океану". Впоследствии этот опыт был истолкован как возможность объединения мусульман и индусов на основе Адвайты.

Через семь лет таким же образом Рамакришна реализовал христианство. Однажды некий индус прочитал ему библию и Рамакришна впервые встретился со Христом. "На этот раз наводнение было сильнее, чем наводнение Ислама. Оно затопило всю его душу. Все индусские идеи были унесены. Рамакришна в ужасе бился в бушующих волнах, он кричал:

– О Мать! Что ты делаешь? Помоги мне!.

Напрасно. Бурный прилив затопил все. Душа индуса изменилась. В ней не было места ни для чего, кроме Христа. В течение многих дней ею владела только христианская мысль, только христианская любовь. О том, чтобы пойти в храм, не было и речи. Однажды в рощице Дакшинешвара он увидел человека с большими прекрасными глазами, с ясным взглядом и светлым лицом; он был очарован, не зная, кто бы это мог быть.