На краю страха

Нервно перебирая связку, дёргала кольца в разные стороны. Ну, давай! Становится только хуже. Чёрт! Ладно! Можно же номер квартиры! Набрала…

Чужое холодное касание. Ещё одно. Ледяные пальцы на моей шее, лице, в волосах. Тянут из меня тоску, горечь развода, боль одиночества, тяжесть вины, постоянную усталость. А потом, как лава, по венам начинает струиться эйфория, радость, нежность, любовь…

Из домофона сквозь шипение зазвучал сердитый голос:

– Да?

Что со мной..?! Нет!!! Заорала бешено, вырываясь.

Фигуры в плащах в ярком свете ламп двигались неуклюже. Отчаянно размахивая сумочкой и связкой ключей, закружилась волчком вокруг себя. Пихала изо всех сил руками и ногами, оттолкнула одного, второго, третьего. Они попятились.

– Откройте, это я! – закричала, с трудом выталкивая слова и задыхаясь.

Пиликнул замок, дверь приоткрылась.

– Что там за шум? – донеслось из динамика.

Уже не слушала. Влетела в подъезд. Перепрыгивая через ступеньки, побежала к квартире, на ходу вытаскивая ключ из запутавшийся связки.

Наконец-то получилось! Открыла дверь и тут же резко её захлопнула.

Дрожащей рукой включила свет. Дыхание шумело в горле, с трудом проникая в лёгкие. Пульс молотом ударял в виски. Я в безопасности, у себя, всё позади! Фу-ух…

Зашла на кухню. Меня с упрёком встретила няня:

– Ну, наконец-то!

Никитка набросился, обнимая крепко-крепко:

– Мам! – и затараторил, глотая слова. – Мы делали монстра из тыквы и лицо красили, я всех пугал, потом дали конфеты, много-много.

– Молодец… Конфеты? Что-то мне сладкого захотелось. Очень!

Анна Чудинова

Бродяга

Такси резко остановилось. Я открыл глаза и увидел перекрёсток у центральной площади города. До тёткиного дома оставалась пара кварталов.

– А давайте закончим поездку здесь? – я сунул водителю смятую купюру и, не дожидаясь сдачи и смены сигнала светофора, вышел из автомобиля. Лицо тут же обдало тёплым влажным воздухом.

Я закинул руки за голову и хорошенько потянулся. Через мгновение площадь залил мелодичный бой курантов. Золотые стрелки часов городской ратуши показывали шесть утра. Без сомнения, тётка уже проснулась. Она любила вставать ни свет ни заря и до завтрака возиться в саду. Но я знал: как только я переступлю порог её дома, цветы тут же будут забыты и меня снесёт неотвратимая волна бесконечных причитаний, расспросов и наставлений.