Долина падающих птиц

 – Разве не ты звала меня?

Набрав в лёгкие побольше воздуха изо всех сил постаралась, чтобы голос не дрогнул:

– Я не звала тебя.

– Разве?.. А мне казалось… ты умоляла меня прийти. Умоляла спасти тебя. Умоляла защитить.

– Это… это было пять лет назад. И я не…

– Всего-то пять лет назад! – перебил громко. – Всего пять лет, когда у нас с тобой впереди должна была быть целая вечность! Помнишь, я обещал тебе её?.. Нет? Не помнишь? Как же много ты успела забыть… Я так разочарован.

Это был первый раз, когда я по-настоящему его испугалась.

Этот дикий пронзительный взгляд, стальная хватка рук на моём теле, тяжёлые брови сдвинутые к переносице, напряжённые челюсти, губы собранные в тонкую линию. И голос… голос, которым он говорил проникал в самую глубь меня и распространялся по телу, как вирус, поражающий каждую клеточку кожи, каждую частичку организма, вынося смертный приговор.

Это был не тот Август, каким я его знала. Мой Август никогда и ни за что не стал бы меня пугать.

– Ты изменилась, – его голос вдруг стал низким и с лёгкой хрипотцой, а каждое слово казалось шёпотом промозглого ветра.

 – Мне нравится твоя кожа, – костяшками пальцами провёл вниз по скуле, – такая мягкая… Мне нравится твоё тело, – вниз по шее и тёплыми подушечками пальцев отчертил ключицу, а затем каждый побелевший с годами шрам. Замер. – Ты дрожишь.

Да, я дрожала. Просто не могла это контролировать.

Он был там. Держал меня в объятиях. Говорил со мной. И пах точно так же, как и пять лет назад… Запах лета, солнца и полевых цветов.

Мне нравился этот аромат.

– Но больше всего… – заскользил взглядом вверх: от высоко вздымающейся груди, по изгибу шеи и замер на губах, – больше всего я люблю твои губы. Такие же… сочные, яркие. Нежные, как лепестки розы. Так и хочется…

– Я тебя не знаю, – выдавила из себя натянутым, как струна голосом. И повторила громче, с требованием: – Отпусти! Я тебя не знаю!

Псы вновь утробно зарычали. Одновременно с тем, как во взгляде Августа появилось что-то новое, что-то… что заставило меня оставить попытки вырваться из его объятий и замереть на месте, неотрывно глядя в глаза, в глубине которых вдруг забрезжил тот самый свет, что Август дарил мне изо дня в день.

Это он…

Боже, это он!

– Как?..

– Ну наконец-то, – признала, – небесно-голубой свет в глазах вмиг погас, уступив место мраку ночи, а губ его коснулась колючая ухмылка. – Думал, не дождусь уже. Ну? Теперь будут обнимашки? Нет?.. Ну и ладно.