Долина падающих птиц

Я его почти не слышала… То, что творилось у меня внутри, в моей голове, в моих мыслях, это было похоже на… на мощное землетрясение, после которого уже ничто не вернётся на свои места.

– Почему сейчас?.. – просипела, неотрывно глядя ему в глаза. – Прошло пять лет…

Плечи Августа дрогнули, уголки губ опустились, а задумчивый взгляд устремился в сторону, прежде чем прозвучал легкомысленный ответ:

– Вообще-то… я всегда был рядом, Рони. Всегда. Просто ты не могла меня видеть.

Голова вдруг закружилась, а в ногах появилась такая слабость, что, больше чем уверена, если бы Август не держал меня, я бы без сил рухнула на пол.

И он почувствовал это…

– Всё такая же слабая и беспомощная, – прищёлкнул языком, глядя с пренебрежением. – Ничего не изменилось, Рони. Абсолютно ничего.

Никогда он не говорил со мной в таком тоне, так грубо. Кем бы ни был этот Август, он пугал. Он не вызывал ни капли доверия и тёплых чувств.

– Ладно, – на тяжёлом выдохе опустил руки по швам и с явным удовольствием наблюдал за тем, как я едва успела схватиться за перила, чтобы к чёртовой матери не свалиться с ног.

 – Наша игра затянулась. Пришло время платить по счетам, маленькая моя. Для этого, собственно, я и здесь.

– Что? – шёпотом. – О чём ты?

– Ха! – холодный смех вороньим карканьем вырывался у него изо рта, а голова запрокинулась, будто я его очень повеселила. – А ты думала, моя помощь будет бесплатной? Серьёзно, Рони?! БЕСПЛАТНОЙ!? Дьявол… да ты сама наивность! Что хорошего ты за свою жизнь сделала, чтобы получать такие подарки?

– Я… я ничего не понимаю, – затрясла головой и с силой заморгала, всё ещё рассчитывая на то, что он – галлюцинация и вот-вот исчезнет.

Но самым ужасным было то, что я готова была признать себя сумасшедшей, но не была готова к тому, чтобы признать Августа таким, каким он предстал передо мной спустя пять лет.

Сделав шаг вперёд, он сложил руки на груди и пронзил меня острым взглядом исподлобья, так что вновь мурашки побежали по коже.

– Верни то, что по праву моё, – голосом, словно приговор вынося.

 – Верни… и может быть… я позволю тебе умереть максимально безболезненно.

– О чём ты говоришь? – голос мой слабел, а перед глазами всё раскачивалось, как на волнах. Во рту было сухо и горячо, а ещё я чувствовала жжение в глазах… Это было самым странным, – мне хотелось плакать, но не от потрясения, а от чувства, словно… словно меня только что жестоко предали.

– Ты ненастоящий. Тебя не существует.