Меченая: крест

Что конкретно произошло с тем человеком, никто не знает. Да и если честно… кого это вообще заботит?

В тот год, когда мать продала меня, Скверна как раз открывала несколько элитных борделей. Элитных по нынешним меркам. До сих пор считается, что эта банда содержит лучших женщин. Да и женщины эти тоже неплохо устроились: их кормят, одевают, содержат. Их редко избивают, а убивают ещё реже – они под покровительством Скверны.

Самым умелым и красивым из них на левое запястье ставят метку – круг с красным полумесяцем внутри.

Среди своих их называют мечеными, при простом люде – элитными шлюхами. Они спят только с теми, кто поставил им метку – со своими покровителями. Это что-то вроде извращённой версии замужества. Некоторые даже рожают детей. Стоит притронуться к такой женщине и вскоре Скверна лишит обидчика головы. Остальные же женщины – без метки, – просто грязные шлюхи, дерьмо, пусто место.

Я говорила, что чертовски везучая? О, и это правда! Однажды мне сказали, что любое везение рано или поздно заканчивается, но пока что не жалуюсь.

Мне двадцать один и если бы не моё везение, возможно сейчас я даже была бы тварью. Или мертва.

Знаю, что мама, по всей видимости, хотела как лучше, обрекая родную дочь на судьбу шлюхи под покровительством лучшей городской банды. Только в голове всё равно не укладывается, как она могла так поступить. Это дико и неправильно. Ведь я её дочь. Я думала, она любит меня по-настоящему…

Только с годами я поняла, что в людях уже не осталось ничего прежнего.

Даже в маме. Все мы теперь больше напоминаем диких животных следующих инстинктам самосохранения. Это мама и сделала – следовала инстинктам ради нас обоих.

Те ребята из Скверны, что проводили отбор для нового борделя, выкупили меня у матери и отправили на демонстрацию перед боссом. Я была самой младшей в группе и постоянно плакала.

Главного звали Завир, что означает «новый дом». Это был псевдоним, настоящего его имени я так и не узнала.

Никогда не забуду, как он смотрел на меня, пронзая насквозьтёмными, как ночь глазами, изучая моё лицо, моё тело, волосы… Так страшно, как тогда мне не было ни разу в жизни.

Меня трясло с головы до пят, сухие всхлипы выпархивали изо рта, ворот рубашки был насквозь мокрым от слёз.

Этот мужчина был не старым, но и не молодым – около сорока, может чуть больше. У него были густые тёмные волосы зачёсанные назад, широкие скулы и мощный квадратный подбородок обрамлённый редкой щетиной.