Меченая. Скала

За крохотным окошком светло, значит, сейчас день или утро. Но я даже не знаю, тот ли самый сейчас день, когда Чейз посадил вертолёт на площади, или следующий, а может уже прошло несколько суток.

Безумно хотелось пить. Но пить было нечего. Желудок болезненно сводило, потому что он давно забыл, что такое пища.

Всё это время я не отрывала глаз от узкой металлической двери, как будто способна была прожечь в ней дыру и сбежать из этого клоповника. Было тихо. Всё это время. Может меня замуровали? Может вот оно – моё смертельное наказание?.

.

Когда состояние вернулось к предобморочному, дверь камеры со скрипом отворилась, и на её пороге возник высокий стройный силуэт.

– Вставай! – скомандовал Сиропчик.

Брезгливый сукин сын.

– Прости, приятель, но мне здесь слишком нравится, – каждая буква в каждом слове звучала так отрывисто, будто я ребёнок, который только учится читать по слогам, при этом сильно нервничая.

– Вставай, я сказал! – прогремел Тайлер и шагнул ближе. Губы поджаты, лицо перекошено от раздражения.

Он подхватил меня под локоть и резко вздёрнул на ноги. Я тут же осела на пол.

Я не притворялась – реально не могла двигаться. Замершее тело не слушалось, организм изнеможён. Но этот заляпанный дерьмом пол вызывал такое отвращение, что я просто не могла себе позволить на нём находиться. И подтянувшись за край кровати, сумела подняться.

Дыши, Джей, заставь свои лёгкие дышать. Дышать это главное!

Главное ли?..

Не помню дороги, по которой Сиропчик тащил за собой моё непослушное тело.

Я просто волокла за ним свой жалкий организм, который подводил в столь важные моменты жизни.

«Надо было убить тебя, Блейк, когда была возможность»!

– Не такая уж и бессмертная, да? – проскрежетал Тайлер, давясь беззвучными смешками.

И, кажется, кто-то уже говорил мне эти слова. Не помню, кто и когда – сейчас точно не вспомню.

Наконец Тайлер остановился. Повернул ключ в замочной скважине и швырнул меня на пол ещё одного непонятного помещения.

– Я приду через три часа, – сообщил он.

 – К этому времени ты должна ровно стоять на ногах. Делай что хочешь, но к тебе я больше не притронусь. И если ты по-прежнему будешь не в состоянии идти ровно, то путь к Блейку, через весь социально-управленческий сектор, тебе придётся ползти на карачках.

Дверь хлопнула. Щелчок. Шаги.

И тишина.

Я нашла в себе силы, чтобы доползти до кровати; у этой матрас был гораздо жёстче, чем тот – в больничной палате, и от него жутко воняло.