Окатанский боец

Я пыталась отыскать глазами отца. Ещё недавно он занимал место на трибуне по правую руку от Верховного намала, но сейчас его там не было.

«Где же ты, отец? – мысли роем кружились в голове. – Ты должен остановить это. Должен прекратить это безумие»!

Но в тот день я так и не увидела отца.

В тот день я сама едва не погибла, когда, не отдавая отчёта своим действиям, прорвалась через оцепление и кубарем скатилась по сырой земле на дно ямы, закрыв грудью приговорённого к смерти морта.

– Это нечестно! – кричала до хрипоты, до боли в связках, разведя руки в стороны, между израненным бойцом и дулом направленного в него пистолета.

Толпа стихла. На лице Верховного намала читалось открытое возмущение, в глазах закипала ярость, недовольство выходкой девчонки, да ещё и дочери главнокомандующего Окатанских Чёрных кинжалов. А я просто-напросто не понимала, что делала, не думала о последствиях, о себе не думала. Это был неконтролируемый протест. Увиденная мною несправедливость пеленой застилала глаза, тело работало на автомате, разум вопил от абсурдности, не желал мириться с откровенной, жестокой, бесчеловечной манипуляцией! Девочка, что стала ставкой на бой, пусть и являлась чернокровкой, но, в первую очередь была ещё ребёнком.

Беззащитным, напуганным ребёнком! И они… они – все те, кто считают себя людьми, что якобы борются за справедливость в этом мире, позволили голодным псам растерзать её тело просто потому, что это стимулирует бойцов сражаться лучше, эффектнее, ярче! Так, как того жаждет толпа. Так, как того желает Верховный намал! Живая ставка, один из своих, беззащитный морт-ребёнок – рычаг для манипулирования бойцами!

Я знала о правилах. Но отец с убеждённостью заявлял, что морты не чувствуют ничего, кроме слепой ярости, они опасны и агрессивны. Все они животные, хищники. Что смерть для этих созданий не страшна, что чёрная кровь сделала их жестокими убийцами, чья цель существования лишь в одном – уничтожать каждого, по чьим венам течёт красная кровь.

Но то, что я увидела в тот день… Страх на лице ребёнка, мольба о пощаде, жестокая расправа и слёзы бойца… всё это шло в полнейший разлад с теми историями, что с детства рассказывал мне отец.

– Это, по-вашему, справедливость?! – орала я, до привкуса крови в горле. – Бой ещё не закончен, так почему вы позволили псам растерзать девочку?! ПОЧЕМУ?! РАЗВЕ ЭТО ПО ПРАВИЛАМ?!

– Уберите её!!! – вскочив на ноги, закричал Верховный намал, указывая на меня пальцем.