Только слушай

Зачем почесала? Разве он чесался?!

– Эм… ну, – выдавила улыбку, – если имеешь в виду ту сумасшедшую, вдавившую в пол всемирно известного недоумка, то думаю – она самая.

Ну вот, опять я себе могилу рою.

– Ну да, а потом он сломал твой телефон.

– Сломал? – усмехнулась я. – Это как-то слабо сказано. Скорее – растоптал на атомы! Уничтожил вдребезги! Раздавил, как назойливого таракашку!

Понятия не имею, как это возможно, но улыбка парня стала ещё шире. Он повернулся к залу спиной и снял очки.

И вот эти пронзительно серые глаза вонзились, как острые кинжалы, в самое сердце.

«Не теряй самообладания, Тейт, ну что ты за тряпка? С каких пор так реагируешь на малознакомых мужчин?»

– Прости… конспирация и так далее, – улыбался шатен, сверкая глазами. – Когда выходим без разрешения, нужно быть незаметными.

«Ну да, с таким-то силуэтом и улыбкой Бога так легко оставаться незаметным».

– Видела ваших поклонниц. Я б тоже от таких пряталась.

Парень усмехнулся:

– Не все так плохи.

Неловкая пауза.

Осознала, что нервно кусаю губы.

«Чёрт, Тейт, да это вообще не ты!»

– Так значит, ты без разрешения ушёл?

Шатен негромко откашлялся, отведя взгляд в сторону, и коротко помотал головой:

– Полчаса перед репетицией оказались свободными. Решил, чего зря пропадать времени? Я всего во второй раз в Лос-Анджелесе.

– Я – первый, – промямлила, теребя пальцами край кофты.

Взгляд шатена упал мне на живот:

– Оленья упряжка? Крутой свитер.

– Спасибо.

Он ведь серьёзно?

Чёрт.

Шатен низко усмехнулся:

– Не думал, что встречу тебя в Лос-Анджелесе.

Застыла на полувыдохе. Почему он вообще над этим думал?

– Калеб, – парень протянул мне руку, по костяшкам пальцев которой скользили тёмно-красные языки пламени от тату. В аэропорту их даже не заметила.

– Тейт, – слегка расслабилась и на этот раз без колебаний ответила на рукопожатие.

Улыбка Калеба стала каверзной, приподнимающей лишь один уголок рта, голова слегка склонилась набок, глаза буравили насквозь:

– Ты не знала, – и это было утверждением.

Руку мою он так и не отпускал, да я не возражала, впрочем. Его ладонь была тёплой и сухой.

– Что не знала?

– Моё имя.

– Угадал.

В этот раз его яркие губы растянулись в неподдельной детской улыбочке. Улыбке, полной некоего восторга, которому я никак не могла дать определение.