Очень плохая история

Очередь шла медленно, всех методично проверяли, и прошло не меньше получаса, прежде чем Еву пустили в тесную ярко освещенную комнату. Помещение разделялось посередине невысоким барьером и прозрачной перегородкой над ним. По обе стороны барьера стояли стол и стул. Ева обрадовалась, что разговор состоится в отдельной комнате, а не в общем зале для свиданий: меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то увидел, как она беседует с Дюраном.

Только она села, как дверь за перегородкой открылась и вошел Дюран в сопровождении охранника.

Его вид поразил ее. Когда она в последний раз видела Джона Дюрана в Олд-Бейли, это был высокий эффектный мужчина, теперь же она его едва узнала. Лицо изможденное, под глазами глубокие тени, кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок. Он сильно похудел, и рубашка свободно висела на широких плечах. Брюки едва ли не сваливались. От энергичной, пружинящей походки тоже ничего не осталось: Дюран ступал медленно и неуверенно, чуть ли не шаркая ногами, как старик. И это человек, который так заботился о своей внешности, придавая значение каждой мелочи!

Держась скованно, Дюран опустился на стул и положил перед собой руки.

Их глаза встретились, и Ева почувствовала знакомый холодок.

– Рад вас видеть, Ева. Хорошо, что вы решили прийти.

Слова отчетливо раздавались в микрофоне, как будто перегородки не было вовсе. Голос Дюрана был немного хрипловатым, но звучным, он говорил размеренным тоном, ровно так, как и раньше. Он не улыбался, и выражение его лица не менялось.

– Опустим любезности, – сказала она с внезапным нетерпением, – давайте уж сразу к сути. Вы утверждаете, что меня подставили?

Дюран слегка кивнул:

– Так и есть. Могу предоставить вам доказательства. Не так уж трудно их было получить….

– Но, как я понимаю, вы хотите что-то взамен.

– Вы прямолинейны, как всегда.

Последовала пауза, во время которой Дюран беззастенчиво разглядывал ее.

– Вы прекрасно выглядите, Ева. – На губах его промелькнула улыбка, в данных обстоятельствах равносильная оскорблению.

– Не могу сказать того же о вас.

– Тюремный образ жизни мне не подходит. Но я не за этим вас попросил прийти. Вы верите в правосудие?

– И что значит этот вопрос?

– Сделайте одолжение, скажите.

– Разумеется верю.

– И тем не менее вы готовы допустить, что правосудие может совершать ошибки?

– Вы хотите сказать, что не убивали Станко Рупеча?

Дюран бросил на нее долгий взгляд. Потухшие темные глаза ничего не выражали.