Портрет Анны

– Как сказать? Я совершенно не думала о том, что все произойдет так быстро, когда шла сюда. Я не раз видела, как позируют натурщицы, бывала на фестивалях, где не только наносят рисунки, но и шрамы, всегда наблюдала со стороны, а вот теперь должна стать частью процесса.

– Не боишься ли ты случайно толпы незнакомых людей, которые будут пристально на тебя смотреть?

– Я не знаю, скорее всего, новый опыт немного пугает, больше ничего.

– Смотри, чтобы Женич не слишком увлекся процессом, – иронично подметил он.

– Останься, если не доверяешь, – оскорбилась Катя.

– Нет уж, я не хочу вмешиваться в работу и отвлекать лишний раз Женича. Он жутко злится в такие моменты.

– А кто присмотрит за тобой? – недовольно спросила она.

– За мной нет смысла присматривать, я буду наблюдать и изучать.

– Как раз это и беспокоит меня больше всего.

– Не волнуйся! Мне нужно освоить композиционные приемы, почувствовать изменение цвета на теле, прежде чем взяться за что-то подобное.

– Надеюсь, этим все и ограничится, – с недоверием произнесла она.

– Именно так, – спокойно сказал он и взял Катю за руку.

– Пошли, пошли, – торопливо пробормотал Женич. – Пока у меня еще есть силы, надо пользоваться моментом, – с деловой улыбкой добавил он и закрыл за собой дверь, пропустив вперед Катю.

Илья вернулся в гостиную, где кроме отдыхавших моделей никого не было; все перешли в комнату, где у стены лежала свежая картина. Девушки смеялись и громко переговаривались, держа в руках по бутылке шампанского и не обращая внимания на него.

Казалось, что стоит им одеться, как пройдет эта незаметная свобода, они станут снова теми, кем им привычно быть, такими, какими их делает общество и окружающая действительность. Одежда заменит краски, добавит статус и сделает из них подобие манекенов, потерявших свою индивидуальность. Он бесшумно сел на деревянный стул и начал осторожно рассматривать узкие плечи, лопатки, разрезающие кожу, низкий таз и линию талии, отделяющую две плоскости. Округлые ягодицы, немного сдавленные, напряженные и расслабленные, принадлежали женским телам, он неустанно вглядывался в их формы, пытаясь поймать золотое сечение, единую пропорцию.

Совсем скоро обнаженные тела казались уже чем-то вполне естественным, они действовали на него умиротворяющее. Он запоминал рельеф пропитанной краской кожи, мысленно менял экзотические прически.