Шакалота. Птичка в клетке

– Прости меня, – плачет, раскачиваясь из стороны в сторону. – Прости меня, Лиза…

– Простить? За что ты у меня прощение просишь?!

– Прости… за то, что я сделала. Прости…

Боже… Ну вот и слёзы. Привет, что-то вы запозднились.

– Лиза-а-а… Я не хотела… Честно, не хотела.

– Вижу, что не хотела! Но понимаешь это только сейчас, да?.. Кто он?! – спрашиваю жестче, чем собиралась. – Кто, он?! Полина! Кто это сделал?! С каким уродом ты встречалась?!

Вопли Полины становятся громче. Я хватаюсь за голову, стягивая шапочку и начинаю расхаживать из стороны в сторону с опаской ощущая, как температура тела поднимается всё выше.

Что делать? Звонить отцу? Он убьёт её… А если не убьёт, то в лучшем случае изобьёт до полусмерти и сейчас я совершенно не шучу! Наш отец не стесняется поднимать на Полину руку, потому как считает другие методы воспитания этой девчонки абсолютно безрезультативными.

– Кто это сделал? – замираю на месте, чувствуя в себе небывалый прилив ярости, злости и просто адреналина. И видимо моя повышенная температура уже начала плавить мозг, потому что прямо сейчас я готова самолично отыскать ничтожество, которое сделало ЭТО с Полиной, и задушить собственными руками.

Мою сестру только что изнасиловали! И я понятия не имею что, блин, делать! Я – подросток! Всего лишь подросток! И да, всех нас учат, что случись с кем-либо нечто подобное нужно немедленно сообщать родителям и в полицию. Вот только те, кто говорят нам это, видимо забывают, что и они сами когда-то были такими же глупыми подростками, у которых даже самые сумасшедшие и ненормальные решения порой могут стать самыми что ни на есть логичными и здравыми! Спасительными! Взрослым никогда нас не понять… они слишком быстро забывают какого это – не понимать даже самого себя.

Повинуясь некому инстинкту, хватаю рулон туалетной бумаги и начинаю вытирать мокрые от воды и крови ноги Полины, пока та всхлипывает и продолжает бормотать нечто о том, как она виновата, и как сильно она этого не желала…

– Заткнись, пожалуйста, – бормочу, глотая слёзы.

Повторюсь – мне семнадцать! Я не была готова к подобному!

– Ты будешь ненавидеть меня…

– Дура! – вскакиваю на ноги и направляюсь к двери. – Не хочешь говорить, кто это сделал, не надо, но сейчас я найду тебе штаны, после чего мы обе выйдем за эту дверь и уберёмся с этой уродской вечеринки, ясно?

– Я не знаю, кто это сделал…

– Что?.. В смысле? – Одёргиваю себя. Стоп.