Шакалота. Птичка в клетке

С этим можно разобраться позже. – Стой… сиди здесь, поняла?! Я сейчас вернусь!

Полина неуверенно кивает.

– Ясно?!

– Д-да…

– Хорошо, – смягчившись, вздыхаю. – Закрой за мной дверь и умойся. Я постучу четыре раза.

Возвращаюсь на первый этаж в шумную гостиную, тело пробивает ледяная дрожь, в то время когда кожа горит от зашкаливающей температуры, и мозг, судя по всему, уже конкретно плавится, раз направил меня сюда искать одежду. Нет – я планировала найти Веронику Светлакову и плюнуть ей в лицо тем, что в её доме сегодня произошло насилие, а потом поняла – какая же я дура: рассказать об этом Светлаковой то же самое, что объявить об этом по новостям на центральном канале!

Разворачиваюсь обратно, собираясь взбежать по лестнице, бесцеремонно ворваться в одну из спален пропахших сексом и потом и, наплевав на тех, кто окажется внутри, найти для Полины одежду, но и шага ступить не успеваю, как…

– Отпусти! ОТПУСТИ МЕНЯ! – визжу, брыкаюсь, колочу пятками по ногам того, кто схватил меня в охапку, поднял над полом и куда-то тащит, а толпа благородно расступается нам на встречу и дружно аплодирует!

– У нас ещё одна конкурсантка! – объявляет парень-блондин продавливающий весом стол и протягивает ко мне руку.

Силой затаскивает к себе, как бы велико не было моё сопротивление, и прижимает к потному торсу, пока я пытаюсь лихорадочным взглядом отыскать лицо человека, который подхватил меня. Но вижу лишь тёмную отдаляющуюся спину в толпе, которая вновь заполоняет собой проход и сжимается вокруг стола плотным кругом.

– Привти-и-ик, – светит мне в лицо скользкая белозубая улыбка, – готова сиськи показать?

Вырываюсь, пытаюсь спрыгнуть со стола, но этот недоумок, кем бы он тут у них ни был, держит слишком крепко. Моё тело не способно дать достойный отпор.

– Да ты потная вся, девочка! – оглашает как можно громче, и толпа сокрушает слух дружным смехом. – Рядом со мной так жарко? Пшшш… смотри-ка, пар прошёл.

Трясу головой, скольжу размытым взглядом по одинаковым физиономиям, пытаюсь найти среди них хоть одну знакомую, будто это способно положить конец беспределу, что творится и прижимаю обе руки к груди, защищаясь, отрицая.