Стрекозка Горгона. Зимние квартиры

Таня замерла рядом с графом: песня была незнакома…

Ты откуда, чёрный ворон,

Мрачный, как тоска,

И откуда перстень светлый,

Белая рука?

За горами, ой, дивчина,

Был великий бой…

Много молодцев удалых

Век свершили свой.

Поле битвы покрывает

Целый ряд могил;

Много, много глаз орлиных

Уж песок закрыл…

Не одна о смерти сына

Тяжко стонет мать,

Не одной дивчине друга

Вновь не увидать.

Дева слушает и стонет,

Слезы льет рекой:

Доля злая! Боже! Боже!

Жалок жребий мой!.

Я теперь, увы, узнала,

Чья рука была;

Я сама блестящий перстень

Милому дала!

Песня закончилась, и Звегливцев повернулся к Тане:

– Красиво, правда? Песня, похоже, сложена давным-давно. А люди помнят, поют, и слова её волнуют нас… Я раньше думал: отчего так много печальных песен, и все они красивы, слушаешь, и сердце щемит… Сейчас понимаю, что печали в жизни больше, чем радости.

– Может, Фёдор, тебе лишь кажется? Печали много, потому что ты выбрал судьбу воина.

– Нет, не то… На войне смерть рядом, но и радость есть… Я и в столице не чувствовал себя счастливым. Всё ждал чего-то, ждал, что вот-вот придёт оно, то, что и объяснить невозможно: прекрасное, самое важное… Готовился, а оно не приходило и не приходило… Всё было обычное, будничное, дни тянулись и тянулись…

Тане захотелось его приободрить, развеять минорное настроение:

– Ну, тебе-то, могучий боец-богатырь, печалиться ни к чему! Могу предсказать, что твоя жизнь будет долгой, будет в ней и печаль, не без этого, но радости намного больше.

– Как у вас с Сергеем?– он улыбнулся смущённо, вздохнул уже мечтательно. – Да, Танюша, мне бы хотелось таких отношений, как у вас…

– Не завидуй, пожалуйста, – попросила она.

– Нет, нет. Если и есть зависть, то самую чуточку. Мы все на вас любуемся. Вы счастливы, и как будто озаряете всё вокруг. Пожелай мне такого же счастья.

– Желаю, Фёдор, от всей души желаю… Однако у тебя всё по-другому будет, по-своему. Не забывай, мы с Сержем с детства знаем друг друга… Но, прости, пойду я. Слышь, как Ветерок ржёт, копытами бьёт? Заждался угощения, недоволен, что задерживаюсь.

Глава 4

За январь Куприянов два раза выводил отряды на север для наказания басурман. В дебрях Дели-Орманского леса во многих сёлах зимуют отряды турок, вышедших из Силистрии, из Шумлы.