Эффект Эха

Достаточно попросить ее номер телефона, и жизнь оправдает характеристику непредсказуемости.

Ольга зажмурилась и даже закусила от нетерпения нижнюю губу.

«Ну, давай же! Абракадабра! Спроси мой телефон!»

Но ничего не произошло. Антон затих, а потом и вовсе распаковал убранный ноутбук и принялся проверять введенный недавно текст.

Бедняжка готова была расплакаться от разочарования. Хуже – провалиться сквозь землю, исчезнуть, но плакать на людях «удачливый пиар менеджер» не может, поэтому она «выпрямила спину».

Спустя минуту после окончания разговора загорелась предупредительная табличка, и самолет пошел на снижение. По салону замелькали стюардессы, внимательно следящие за положением кресел и наличием ремней безопасности.

Банальное прощание свело на нет все впечатление о встрече.

– Спасибо за приятную беседу, Олечка (да пошел ты к чертям со своей «Олечкой») Желаю еще одной удачной Олимпиады! А вашей подруге счастья с английским лордом.

– И вам спасибо, Антон. Больше спасенных жизней.

Можно было бы намекнуть:

«Возможно, мы еще увидимся…»

Он бы ответил утверждением:

«Непременно! С большим удовольствием!»

А потом добавил немного сарказма.

«И лучше не на моей территории»

Но даже эти фразы не прозвучали.

Ольга боялась смотреть в его сторону.

Пассажиры тем временем уже потянулись к выходу. Последние мгновения были упущены.

Значит – опять не судьба. Значит, опять не ОН.

Маску вежливости сменило равнодушие, Оля взяла переданную Антоном сумку с медвежатами, нарочито сдержанно поблагодарила и вперед него поспешила к выходу.

На память пришло еще одно напутствие крестной.

«Из непонятной ситуации – уходи первой»

Была бы Оля не так сильно расстроена и более внимательна, две важные детали от нее не ускользнули. А именно.

Молния на сумке с дорогим заказом расстегнулась. Но это сущий пустяк, по сравнению с тем, что паренек сосед, безучастно просидевший весь перелет у иллюминатора и выстукивающий коленками реп, расстался с наушниками и криво улыбался, провожая прибывших в аэропорт людей.

Он словно никуда не спешил, словно никуда и не летел…. Его левый глаз исполнился бескрайней и невосполнимой печалью, а правый, напротив искрил озорством. Его прыщавая лопоухая физиономия скривилась, словно греческая трагикомическая маска.

Стоило последнему пассажиру покинуть салон самолета, Хлюпик нырнул в проход между кресел, поднял что-то с пола и, недолго думая, спрятал в свой рюкзак.