Собачий рай

Тяжело было проходить мимо несчастных оголодавших беспризорных глаз. А Лайма, даже не смотрела на процессию, не поднимала головы, лежала клубком на голых трубах теплотрасс, что беззаветно дарили тепло из наших худых карманов небесам Севера.

Главной заботой для меня стало повседневное: «Чем сегодня кормить детей?!..». Давно, с мужем, отворачивались от хлеба, слишком стремительно исчезающего со стола, говоря друг другу, что наелись. Денег с великим трудом наскребали на единственную булку чёрного хлеба.

А тот в секунды исчезал за обеденным столом. И как назло, – рыба не ловилась. Идти в лес на охоту не получалось. – Всё пытались спасти экспедицию, пластались в две смены задарма: писали отчёты, проекты, мотались по командировкам, выбивая деньги на зарплату, защищались в министерствах. А «выбитые» деньги плавно оседали на счетах бухгалтеров, начальства, партийных коммунистических боссов, которые махом неожиданно превратились в ярых противников коммунизма, а стали сторонниками, восславляющими капитализм. Деньги вкладывались в золото и золотодобывающие уже не наши государственные, народные, а теперь частные компании наших же товарищей, коллег – босов. Мы же продолжали верить в искренность и честность наших «друзей», с кем вместе растили детей, разведывали месторождения, поднимали тосты за здоровье на днях рождения, на праздниках «! Мая», «7 Ноября», поднимали тост: «За тех, кто в поле!». Только в поле я уже собираясь, покупала продукты для себя и на бригаду бездомных работяг уже на свои кровные копейки, с единственной целью: спасти геологию от тотально уничтожения, спасти семьи трудяг от голода безработицы…

В противоположность другим кинутым псам выжить Лайма не пыталась.

Она лежала сутками, неделями молча, не реагируя на окружающую суету жизни. Другие собаки давно перешли на подножный корм: мышковали, ловили птиц, дрались, клянчили, вычищали туалеты, свалки, подъедали всё чаще появляющуюся во дворах падаль (погибших лаек),– выживали как волки. В конце концов, мне всё-таки удалось пристроить Лайму на прокорм поварихе поселковой столовой, у которой всегда имелся доступ к столовским объедкам. Женщина – хорошая! Собаку приняла без особых возражений, – из жалости и сострадания. Повариха жила в тесном маленьком железном вагончике с семьёй. Такие считались роскошью в геологической истории тех лет. Муж с геологии ушёл работать в милицию.