Песочный трон

И с каждым днем говорил об этом все громче и громче, даже несмотря на жестокость, с которой войска душили очаги едва зародившихся протестов и проповеди храмовых пэйре. Хотя последним больше не было веры. Отшельники и бродячие проповедники теперь имели больше влияния, чем разодетые в шелка и хвастающие сытым брюхом служители при Храмах Великих.

Добавляли масла в огонь и слухи, о весьма нескромном образе жизни Вистера Первого. Постоянные пиры и развлечения короля стали поводом для ненависти для простого оголодавшего народа.

И пышущие жаром угли восстания, дожидались только щепки, чтобы вспыхнуть до самых небес.

– Великие наказывают нас за то, что остались в стороне, а не встали под знамена Его Величества Федерика, – пьяно бубнил Терк, сын ремесленника с Садовой улицы. – Это они гневаются за то, что случилось… – он звучно икнул и клюнул носом о столешницу.

– Он пьян, – сказал чуть более трезвый Харт, мясник из лавки напротив «Перекрестка». – Но – прав.

– И что? Какая теперь разница? Король мертв.

Законный наследник пропал без вести и скорее всего тоже отправился в малый мир вслед за отцом. Что толку от того, что мы будем ворчать за стаканом виски, сетуя на свою жизнь? – подпер подбородок Арен, всю жизнь проработавший гробовщиком и только на старости лет перебравшийся ближе к людям. – Выпьем за покой, что обрела правящая династия в Вечном Чертоге, – поднял он стакан.

Но едва поднес ко рту, чья-то рука перехватила его запястье с такой силой, что стакан едва не выпал из пальцев, а таливийский виски чуть было не расплескался на рядом сидящего Харта.

– Шарам, – ругнулся Арен и пьяно прищурил один глаз, чтобы лучше рассмотреть раздваивающегося незнакомца. – Какого… ты творишь?

Пьяно шатающийся мужчина средних лет, хлопнулся на скамью напротив и махнул разносчице:

– Принеси еще бутыль, красавица, – на что та щербато улыбнулась и кивнула.

Настроение за столом тут же сменило полярность и те, кто еще мог говорить и соображал довольно трезво, заулыбались.

– Какого шарама ты не дал мне выпить? – не очень то поверил в доброту душевную пришлого, гробовщик Арен.

– Великие не любят, когда пьют за вечный покой живых людей, – ответил он и, шмыгнув носом, принялся разливать принесенное пойло. – Может лучше за здоровье и удачу?

Харт попробовал подняться, но пошатнувшись, снова хлопнулся на скамью.

– Я не стану пить за здоровье узурпатора, – сказал он, отодвигая стакан.

– А кто говорит об узурпаторе.