Горечь березового сока

– В последнее время он наделал долгов. Алексей вложился, не без влияния своего шефа конечно, в предприятие, которое казалось ему выгодным. Не буду вдаваться в подробности, но это полулегальное производство БАДов. Короче, это предприятие оказалось в поле зрения прокуратуры. Сами понимаете, Алексею требовались деньги.

– Боже мой, Алька знает? Почему она продолжает с ним жить?

– У нас пока недостаточно доказательств. Вот почему я хотел предупредить, чтобы вы были осторожнее. Узнав про историю с вашей соседкой, Алексей проявил слишком большое желание помочь.

– Позвольте, а как же Алевтина? Если вы правы, она каждый день рискует, оставаясь с ним наедине.

– Пока она не вступила в права наследования, она защищена. Поэтому мы и принимаем все меры безопасности, чтобы он не догадался о том, что нам известно.

– Как-то не верится во все это, они вместе уже двадцать лет.

– У него есть молодая любовница. Роман длится не один год, так что это, скорее всего, серьезно.

– Бедная Алечка.

Но как же она представила вас, ведь Алексей должен догадаться?

– Вы знаете Александру Александровну, тетку Алевтины? Меня представили как дальнего родственника, крестника Александры Александровны, недавно приехавшего из Неглинска. Настя, вы обещали рассказать обо всем, что случилось с вами и Ириной в эти дни.

Мой рассказ затянулся. Валерий внимательно слушал, лишь изредка уточняя что-либо. За разговором мы забыли об ужине. Иринка задерживалась. Апрельские сумерки придавали мистической таинственности в мой рассказ.

Я встала, чтобы включить светильник, как вдруг из Иркиной квартиры раздался нечеловеческий крик. Несколько секунд мы с Валерием непонимающе смотрели друг на друга, а потом, как по команде, ринулись туда.

Дверь была закрыта. Мы стучали, звонили, нам никто не открывал, хотя мы слышали плач Иринки. Валерий хотел вскрыть замок, когда я вспомнила, что у меня есть ключ. Плач не прекращался. Я с трудом попала в замочную скважину. Наконец, мы оказались внутри.

Глава 3

«Сегодня самый главный день. Мне надо готовиться к завтрашнему радению. Я не знаю, что должно произойти завтра ночью, но, вероятно, что-то очень важное. Как же я боюсь.

Хотя Феофания учит нас не бояться того, что неизбежно, все-таки после завтрашнего дня моя жизнь должна измениться. В прошлый раз, когда было радение Света для старших девушек, я больше и не видела своих подружек. Теперь все они сидят дома.