Участь Агасфера. Мистические рассказы

Все началось в ночь с шестнадцатого на семнадцатое сентября. Вечером Кирилл готовился к первому семинару, уснул за полночь. Проснулся от странных звуков, казалось, кто-то ходит по квартире. Глухие, шаркающие шаги раздавались совсем близко. Юноша рывком поднялся с кровати, зажег свет, но в комнате было пусто. Подсвечивая телефоном, он прошел в коридор и остановился у входной двери. И тут он услышал хриплое дыхание астматика с присвистами и легкими стонами. Кто-то затаился у его квартиры, затаился и болезненно дышит. Кирилл чувствовал, как холод тонкой струей стекает по позвоночнику, как немеют пальцы, как перехватывает дыхание.

Стоны, за ветхой от старости дверью, перешли в рулады, а потом и в обрывки речи. Такого ужасного голоса он никогда не слышал. Казалось, что это старое, высохшее дерево забралось в подъезд, и скрипит трухлявыми ветвями: «Отопри, отопри».

Кирилл очнулся на холодном полу в коридоре. Как получилось, что заснул здесь, у входной двери? На занятиях не мог сосредоточиться на лекции, вяло участвовал в семинаре, а после сидел в парке до самых сумерек.

Смотрел, как темнеют аллеи, как людской гул тонет в шорохе листьев, срываемых осенним ветром.

Дверь открылась легко, отвертка старухи не потребовалась. Молодой человек прошел по квартире, щелкая выключателями. Он решил спать со светом. Укрался с головой одеялом, но сон не шел. Тишину нарушало только тиканье старинных хозяйских ходиков, которые он заводил каждое утро. Кирилл старался сосредоточиться именно на этом звуке, даже сопровождал счетом.

Тик-так, тик-так, тик… Тишина навалилась студенистым телом, стало трудно дышать. Кирилл хотел выскочить во двор, но он больше не чувствовал ног. И тут появились голоса, сначала тихо, потом все громче, громче. Молодой человек пытался разобрать слова, но голоса сливались в многомерный гул. Желтый свет пыльной лампочки задрожал, несколько раз мигнул, и стало темно.

– Отдай мой кошель, слышишь, – выл кто-то басом.

– Быстрее, Глафирка, быстрее, сейчас извозчики просыпаться будут, – зло зашептали в ответ.

– Да тороплюсь я, не видишь что ли, ноги застряли…

Кирилл слушал и понимал, что и сам становится чем-то отдельным от своего тела, что-то вне его, но ему принадлежащее, отзывалось на каждую реплику.

– Убили…

– Тащи его в ледник…

– Спрячь подальше сверток-то, не ровен час нагрянут…

От проступившей утренней серости предметы в комнате обретали формы. Голоса стихли, а молодой человек, наконец, смог оторвать себя от постели.