(Не)послушная для сурового

И встречались они исключительно в ресторанах и «Вате».

Про Жоржа вообще все было прозрачно с самого начала. Почему Энж не видела очевидных вещей? Потому что дура!

От осознания, что за ее счет он наживался и пользовал ее как куклу, когда хотелось, злые слезы навернулись на глаза, а писк в палате стал громче и чаще. Анжела стала дышать глубоко и равномерно, чтобы успокоиться. Но тут ее посетила мысль, что может и не надо успокаиваться. Проще сдохнуть сейчас, ведь впереди ничего хорошего не ожидается.

Отец узнает, что его дочь – наркоманка и побьет. Если не убьет, то выдаст замуж за Мишу, который ради своей карьеры будет делать тестю внука, не спросив об этом мнения Анжелы. Впрочем, никто и никогда не интересовался ее мнением.

«Ложь! – сама себе возразила девушка, – Миша интересовался, пока я не вытерла об него ноги».

От самобичевания Анжелу спасла молоденькая медсестра, она впорхнула в палату радостной птичкой. Улыбнулась пациентке и звонко защебетала:

– Вы уже проснулись.

Чудесно! Как себя чувствуете? Сейчас позову врача, а потом вернусь и вы мне скажете, кому я могу позвонить из ваших близких.

Энж задумалась, чей телефон ей продиктовать. Папы? Видеть его сейчас не было сил. А вдруг он все еще беситься после предательства матери. Анжела никогда не лезла в их отношениях, ей даже казалось, что и лезь-то некуда. Бурная реакция отца пугала ее. Мише? Она не знала его новый номер телефона. Когда три года назад он ушел из ее жизни, обиженный и разочарованный, она пыталась ему звонить – безрезультатно.

Вернулась медсестра.

– Врач скоро подойдет. Может, даже переведут вас в обычную палату к вечеру. Ведь с вами ужасно хочет поговорить следователь. Так кому мне позвонить?

Слова про следователя все расставили по своим местам. Ей нужен адвокат. Девушка обреченно продиктовала номер отца.

Не прошло и часа, как в реанимацию со скандалом и криками ворвался Глеб Артемович. Его лысая голова была красная как раскаленная лава, густые брови были грозно сведены к переносице, а губы некрасиво кривились.

– Дрянь! Решила сдохнуть или опозорить меня! – громыхал он на все отделение, пока молоденькая медсестра пыталась остановить его, обхватив широкий торс поперек своими худенькими руками.

– Вам сюда нельзя, выйдете вон. Больных нельзя беспокоить.

Анжела лежала на кровати подключенная к приборам, но уже без трубок. Дышала самостоятельно, хоть и тяжело.