(Не)послушная для сурового

Увидев надвигающегося на нее отца, она вся сжалась, сбоку опять противно запищало, видимо ее сердце в панике забилось слишком быстро.

– Бл@дь! – орал Глеб Артемович, отпихивая от себя постороннюю девушку. Он навис над кроватью, схватил Анжелу за ворот больничного балахона и замахнулся. Энж зажмурилась, но удара не последовало. Она приоткрыла правый глаз и сквозь выступившие слезы рассмотрела рядом с отцом Мишу. Он уверенно отвел руку отца и заговорил вкрадчивым спокойным голосом:

– Глеб Артемович, не нервничайте.

Все обошлось. Анжеле нужен сейчас покой, чтобы быстрее поправиться. Думаю, в пятницу ее уже выпишут, и в воскресенье мы поженимся, как и было запланировано.

Тут в палату вошли два тощих мужичка с нашивками «Охрана» на рукавах и строго объявили:

– Посторонних просим покинуть реанимацию. Иначе мы будем вынуждены вызвать полицию.

– Идемте, Глеб Артемович, – подталкивая в спину будущего тестя, проговорил Миша, – Езжайте домой, отдохните, вы всю ночь не спали, искали дочь, вам нужно отдохнуть.

А я позабочусь о палате, поговорю с врачами…

Речь Михаила текла спокойно, без эмоций, видимо, поэтому действовала умиротворяюще. Он вывел разгневанного отца Энж, бросив на прощание на девушку сердитый взгляд.

Оставшись одна, девушка с облегчением выдохнула.

«Миша злится на меня, но защищает. Может стать его женой не такая уж и плохая идея…» – подумала она, снова погружаясь в сон.

Глава 7. Погружение в семью

Как и обещала удивительно позитивная медсестра, вечером Анжелу перевели в отдельную палату.

Следователь пришел почти сразу. Девушка сказала, что почти ничего не помнит о последнем вечере, она просто встретилась в баре с подругой и все. Энж понимала, что упоминать Жоржа не стоит, она прекрасно помнила его раздраженный приказ «выкинь это…» и суровое лицо его подручного. Да и адвокат Макар Андреевич, которого прислал Миша, а ведь она даже попросить его об этом не успела, советовал говорить поменьше.

После простого, но на удивление вкусного ужина, Анжела загрустила.

Ее мучили мысли, как жить дальше, и тоска. В палате стены были выкрашены в бледно-фисташковый цвет, потолок побелен, светло-голубое постельное белье приятно соприкасалось с кожей, на окнах висели серые жалюзи, на полу лежал бежевый линолеум. Все такое монотонное. Как ее жизнь. Девушке не хватало яркости, энергии. Она знала способ, как все это получить, но он ей больше не нравился.

Тут зазвонил телефон. Энж вернули ее сумочку.