Акакий, дачный домовой

Набольший семьи, Всеволод Семёныч, уже переоделся, как он любил шутливо говорить, в «рабоче-крестьянскую одежду». Вооружившись граблями, он быстрыми и размашистыми движениями очищал поляну от осеннего листа, радуясь долгожданной простой и незамысловатой физической работе. Его миниатюрная жена, ласково окликаемая супругом не иначе как Верушка, хлопотала на кухне. Вот она закончила раскладывать по местам привезённую снедь, и, нахмурившись, сейчас сердито смотрела в холодильник, – «забыли, небось, что-нибудь», – подумал про себя Акакий.

Внучки Агатка и Настюшка, пяти и семи лет от роду, сразу придумали себе какую-то игру. Они начали было раскладывать посреди комнаты большой замок, увлечённо обсуждая, кто каким персонажем будет играть. Но мама младшей Агаты тут же пресекла их намерение, шутливо-грозно заявив, что если они сейчас же не найдут себе занятие на свежем воздухе, то примут непосредственное участие в разборе кипы мешков с их собственной одеждой, оставшейся на даче с прошлой осени.

«Давно пора!» – не преминул поддакнуть хозяйке полностью согласный с ней Акакий, поддерживая правильное начинание.

Девчонок после этих слов, естественно, как ветром сдуло. Перспектива провести кучу времени, отделяя то, что уже мало, от того, что ещё можно носить, смешливую парочку ничуть не вдохновляла. Сорвавшись с места, они махом забросили всё обратно в корзину с игрушками и со смехом поспешили ретироваться с глаз «строгой тёти Алёны» – как маму Агатки называла Настя.

– Ох и сердитая! – насмешливо потянул Александр, папа Агаты.

Он чмокнул в макушку улыбнувшуюся ему в ответ жену и поспешил вслед за девчонками, чтобы не путаться почём зря у неё под ногами.

Акакий слегка хмыкнул, но потом не выдержал и снова расплылся в улыбке. В радужке лучащихся сетью глубоких морщин янтарных глаз заиграли искорки.

К этому времени он уже отлично понял, что ему действительно повезло с новым семейством.

Все они были дружными, весёлыми, и всегда приносили с собой в дом ощущение мира и согласия. А эти двое нравились ему особенно, – домовой хорошо чувствовал, когда в семье по-настоящему царили лад да любовь.

Конечно, ежели по Акакию, детей могло бы быть и поболе, – он никак не мог примириться с тем, что по нынешним временам нормой считается один-два ребёнка в семье, а три – уже очень много.