Власть женщины сильней. I

Но, чуть подумав, решил пояснить:

– Проявления весьма неприятны… Вы можете потерять сознание, можете бредить… Он будет впечатлен, – оттенок хищной улыбки скользнул по тонким губам иезуита.

Юлия снова посмотрела на пузырек в своей руке, но теперь уже с опаской. Но, вспомнив жалостливо-ироничный взгляд, которым при встрече одарил ее монах, решительно спрятала флакон за корсажем платья.

– Синьора, есть ли необходимость обрисовать все возможные последствия… неудачи?

– Мне бы хотелось это услышать, чтобы понимать, как вы видите эту сторону нашего плана, – женщина чуть склонила голову к плечу, приготовившись внимательно слушать.

Лицо монаха стало отстраненно-жестким:

– Неудача может постигнуть нас только в случае вашего отступления от конечной цели.

Брат Иосиф не сводил с маркизы ледяного взгляда, давая понять, что уверен в своем плане настолько, что виновной в его срыве может быть только она.

– А как я могу быть уверенной, что Его Святейшество на самом деле позовет меня и согласится позвать маркиза?

– Не беспокойтесь, на этот, – подчеркнул он, – случай у меня есть варианты действий.

Возможно, мне удастся даже самому проводить вас к нему.

– Вы собирались сказать о том, что нас, – она выделила именно это слово, – ждет в случае неудачи.

Монах долго молчал. Потом проговорил:

– Что бы ни случилось со мной, я найду способ наказать вас за нерешительность.

Юлия рассмеялась:

– Если что-то не сложится, то вы окажетесь вторым в очереди наказывать меня.

В лучшем случае вторым. И шансов у вас практически не будет!

– Может быть и так, – кивнул брат Иосиф. – Но помните, шансов у меня не будет в одном случае – если вас не станет.

Ни тени угрозы не было в его голосе, только настойчивое желание донести до маркизы мысль о неизбежности наказания.

– Святой отец, я уже поняла, что мне нужно постараться, если я не хочу подвергнуться вашему наказанию, – женщина усмехнулась одними уголками губ.

 – К сожалению, не могу ответить вам тем же, но хочу напомнить, что у меня не меньше интереса в успехе, чем у вас.

Брат Иосиф вдруг очень мягко, почти сочувственно посмотрел на Юлию.

– Синьора, нет ничего страшнее материнского гнева. Перетти еще не лишил вас сына. Но он сделает это, если останется его единственным воспитателем.

Юлия опустила взгляд, ее губы на мгновение плотно сжались.

– Спасибо за заботу.