Власть женщины сильней. I

Потом глубоко вздохнула и ответила:

– Потому что я знаю о донне Виктории.

Он изумленно поднял брови:

– Но тогда… Что же мешало вам увидеть нежно любимого сына в течение, – он задумался, подсчитывая, – трех лет после бегства из монастыря?!

– Я была больна! – не говорить же ему, что она не хотела, не могла жить, что уж говорить о поездках куда-то.

Он усмехнулся, явно не веря ей.

– Я еще узнаю, кто помог вам покинуть стены монастыря, и как вы смогли женить на себе этого безумца, – пообещал Перетти.

Внезапно он шагнул к маркизе, лицо его вновь стало суровым, обвиняющим:

– Откуда вы знаете этого иезуита?

– Я его не знаю. Он сам нашел меня.

– В том притоне, куда вы выманили меня своей просьбой?

– Да.

Перетти зло выругался – мысли о монахе-убийце частично вернули ему силы.

– Воистину, на ловца и… любящая мать бежит. Ну, ничего… Поверьте, вашему супругу крупно повезло.

Юлия невольно проследила взглядом за указующим жестом Перетти: «Прости, Анри», – и замерла, заставив расслабиться напряженное лицо.

Она не сводила с Перетти взгляда, внимательного, но чуть отстраненного и в нем мерцающими огоньками свечей то проступали, то вновь скрывались отблески воспоминаний – при узнанном движении, не забытом за много лет выражении лица. Казалось, женщина превратилась в статую – так неподвижно, почти не дыша, она стояла перед мужчиной.

Папа повернулся на шум. В кабинет входил его командир швейцарцев, следом шел кардинал Франческо Каррера.

– Ваше Святейшество! Что здесь произошло?! – с сильным акцентом воскликнул полковник.

– Измена, синьор Брунегг! На нас было совершено покушение, а ваших людей рядом не оказалось.

Полковник побледнел. Для гвардейца обвинения страшнее не существовало. Когда Йост смог снова заговорить, его акцент сделался совершенно невыносимым.

– Ваше Святейшество, я все выясню!

Перетти доверял своему полковнику и не сомневался, что после произошедшего тот вскроет всю подноготную этого дела.

– Мы надеемся на вас, синьор Брунегг. Вот эта женщина – свидетель того, что тут происходило. Допросите ее и не выпускайте пока из дворца. До нашего особого распоряжения!

– Слушаюсь, Ваше Святейшество. Идемте синьора.

Монсеньор Каррера держался во время разговора Папы с гвардейцем в стороне. Это помогло ему совладать с волной чувств, когда он увидел свою давнюю испанскую знакомую. Каррера перевел взгляд на неподвижно лежащего на полу мужчину.