Власть женщины сильней. I

И не обращая более внимания на кардинала, Папа вошел в покои Юлии.

– Убежден, вы хотели что-то сказать мне… в свое оправдание?

– Хотела. Но оправдания тут ни при чем! Вы не забыли, что мы не на Востоке и я не ваша рабыня? Итак, на каком же я здесь положении? Что вам нужно от меня? Впрочем, это уже не важно. Я ухожу отсюда, – она замолчала, увидев холодный взгляд Перетти, и отвернулась к окну.

Что ему от нее нужно?! Больше всего сейчас он желал… обнять ее, заполучить ее губы в поцелуй, увидеть покорный податливый страстный взгляд.

Это желание накрыло его вдруг такой сокрушительной волной, что он почувствовал слабость в коленях, готовность склониться и умолять ее об этом поцелуе, об этом взгляде. Но со слабостью Феличе Перетти боролся всегда и беспощадно. Что ему нужно? Чтобы она исчезла, чтобы ее не существовало! Отпустить?! Чтобы она где-то жила, смеялась, радовала кого-то другого?! Ни за что! Она должна вернуться туда, откуда пришла, откуда он ее призвал. Оброненные братом Иосифом фразы, разговоры за спиной, записка Виктории, а главное – поведение самой Юлии. Еще и это странное похищение, больше похожее на бегство… Гнев затягивал сознание плотной пеленой.

– Я предоставил вам все блага, вы преступили дозволенное. Вы хотели узнать, что с вами будет? Вы узнаете это сегодня вечером. А пока вас запрут здесь. Вам все ясно?

Она склонилась в поклоне главным образом для того, чтобы скрыть накативший страх, вызванный его ледяным тоном. Еще хуже ей стало, когда она услышала, как он прошептал уже от двери: «Убеги от меня, Юлия, прошу, убеги от меня.

Прощай».

***

Время то длилось, вытягивая последние силы и решимость, и тогда Юлию сковывал ужас перед неизвестностью, то неслось вскачь – и тогда она представляла, что вот он войдет, обнимет и скажет, что был глупцом, подозревая в каких-то грехах, что сам во всем виноват, что на самом-то деле любит ее. Но, несмотря на все эти метания, в глубине души Юлия чувствовала, что на этот раз проиграла, что будущее ее висит на волоске, а тот, с кем она связывала это будущее, готов перерубить волосок топором палача.

И не важно, что сам он после будет мучиться. Ей-то уже будет все равно.

Маркизу потревожили только однажды – монахиня принесла еду и убрала в комнате. После дверь вновь закрылась на замок.

К ночи муки неизвестности и ожидания достигли предела, и Юлия уже была готова сама проситься в «кабинеты» к отцам-инквизиторам. Вдруг двери ее покоев раскрылись и вошли два человека.