Власть женщины сильней. I

– Он слишком своенравен…

– Ну, договаривай!

– Совсем как его отец и мать.

Перетти вдруг довольно улыбнулся:

– Я бы сказал – независим.

Их взгляды встретились, но тут уже брат Иосиф первым опустил глаза.

– Как угодно вашему высокопреосвященству.

Черты лица Феличе вдруг смягчились, он положил руку на плечо монаха:

– Иосиф, обещай мне, если Бенвенуто выберет не ту дорогу, ты остановишь его. Я не смогу. Я слишком люблю его для этого.

Монах коротко глянул на своего патрона и ответил:

– Можете на меня положиться, монсеньор.

Перетти вернулся к своему бокалу.

– У меня еще одна новость. Из Ватикана, – брат Иосиф протянул бумагу.

Чтобы прочитать написанное, Перетти пришлось подойти ближе к свечам. Через минуту Иосиф услышал гневное восклицание, за которым последовала вереница ругательств:

– Мерзавец! Он разоряет мою сокровищницу!

– Папскую сокровищницу, – не без издевки поправил брат Иосиф.

Перетти только рыкнул в его сторону и отбросил бумагу в сторону.

Монах тут же прибрал ее подальше.

– Подожди меня здесь, – и Феличе вышел из столовой.

Вернулся он, завязывая плащ, под которым угадывалась пристегнутая к перевязи шпага.

– Пора нанести кое-кому в этом городе визит.

– Сейчас?! Ночью?

– Именно. Ночью и не через дверь. Ты ведь сможешь добраться до второго этажа, а, синьор барон?

– Заберусь сам и еще вам помогу.

Мужчины вышли в темный город.

Юлия проснулась от тишины: рядом не слышалось дыхание, не чувствовалось ничье присутствие.

Пошарив по постели рукой, она поняла, что Феличе снова не спит. Ее собственный сон тут же растворился в этой тишине. Графиня поднялась, накинула на плечи шаль и направилась из спальни. Спустившись в гостиную, она успела услышать, как закрылась входная дверь. Обернувшись на стол, Юлия увидела то, что ожидала – пустую бутылку. Губы женщины от досады сжались в тонкую линию. Графиня села в кресло ждать возвращения Феличе.

По пути Перетти затащил брата Иосифа в кабак.

Там он опустошил еще одну бутылку. Его спутник не переживал: количество выпитого для Перетти было еще далеко от критического. Но один вопрос иезуита все же беспокоил:

– Куда мы идем, ваша светлость?

– Иосиф, Иосиф, только не говори мне, что не догадываешься. А то я в тебе разочаруюсь.

Иезуит помолчал, потом с сомнением проговорил:

– Но как вы узнали, что она здесь?!

– Ты не единственный мой источник информации, – Перетти усмехнулся.