Фамильное древо

***

Наутро кузина снова улыбалась – с едва заметным облегчением, как человек, принявший трудное, но верное решение. Каким бы ни был ее выбор, он самым положительным образом сказался на ее энтузиазме: Джоана порхала по гостиничному номеру, как весенняя бабочка, и старательно выбирала гарнитур к светло-голубому платью. Сегодня начинался следующий виток празднеств, на сей раз посвященных годовщине брака Их Величеств. По-настоящему пышный бал, разумеется, давали в столице, – но и здесь, в Лиданге, не могли обойти праздник стороной.

Особенно когда выяснилось, что Его Высочество намерен задержаться на архипелаге.

У меня же попросту не оставалось выбора: помимо Третьего, в Лиданге остался лорд Рино со своей неповторимой супругой. Покинуть начальство, так и не выяснив, чем же важна черная рыбка герцога Вайенн, было выше моих сил.

Поэтому я обреченно заглянула в шкаф и велела приготовить темно-шоколадное платье с черной кружевной отделкой – и немало удивилась, когда Джоана, отвлекшись от своей трудновыполнимой задачи (аквамарины или морской жемчуг?), решительно оттеснила в сторону горничную, не дав ей приступить к своим обязанностям.

– Синее, – категорично заявила кузина и вытащила из шкафа другое платье, наглядно расправив верхнюю юбку.

– Это же твое, – несколько растерялась я.

– Мы одинакового роста, – заметила Джоана и протянула мне вешалку. – И фигуры у нас похожи. Ну же, примерь! Синее платье пойдет тебе больше.

Я покачала головой.

– Светлые платья на бал надлежит надевать юным девушкам, – напомнила я, – и свободным дамам. А темные тона подобают… – тут до меня, наконец, дошло, и я осеклась.

Я ведь тоже свободная дама. Срок траура, даже продленный втрое в знак огромного уважения к покойному мужу, истек. Я снова могу танцевать на балу, заводить поклонников и носить одежду светлых тонов.

Только вот как быть с тем, что мне всего этого совершенно не хотелось?..

– Именно, – бессовестно улыбнулась кузина.

 – Темные тона тебе уже не подобают и, если ты продолжишь убегать ото всех заинтересованных кавалеров, не будут подобать еще лет десять-пятнадцать. Смирись и живи дальше. Это все, что тебе остается.

Я перевела недоверчивый взгляд с серебряной отделки платья на нежное личико Джоаны. Последние слова прозвучали как-то чуждо – будто не ее.

«Не для меня ли ты просила совета на второй день в Храме?» – так и не спросила я.