Вчера, после дождя…

– Мой брат принял решение оставить в компании такого проблемного и конфликтного сотрудника, как ты, и нянчиться с ним. Не хочу разбираться в причинах. Это его право, – внешне босс казался спокойным, но стальной голос выдавал неприязнь, – если ты нанесешь урон нашей фирме, то будь готова к последствиям. И Лиам тебе не поможет.

Огромных усилий стоило сдержаться и не высказать все, что Оливия думала про этого неандертальца! Она ожидала нечто подобное и теперь морально была готова. Собрав остатки своего спокойствия в кулак, Олив ничего не ответила и снова повернула голову к иллюминатору.

Конечно, её проблемы – это только её дело, и, разумеется, никто не обязан в них вникать и уж тем более, помогать. Она давно привыкла справляться со всем сама. Но… как могут два брата быть настолько разными людьми? Лиам никогда не оставлял сотрудников в беде. Он подарил новейшую коляску для дочки их бухгалтера, Эммы, когда та развелась с мужем, а когда брат и сестра Тим и Элен остались практически на улице, – оплачивал аренду жилья несколько месяцев.

Теперь босс оплачивает лечение её отца, и всегда поддерживает любого, кто работает с ним. В трудную минуту каждый знает, что получит поддержку Лиама.

Но Ламберт старший, казалось, просто ненавидел весь мир! Даже странно, что он тогда помог ей в автобусе просто так. Что это было? Проявление флирта или внезапный порыв щедрости? Он отвратительно общался с младшим братом и даже не виделся с ним по нескольку лет, а ещё рычал на каждого, кто смел возразить.

Удивительно, что она так реагирует на этого черствого сварливого хама. Олив снова вдохнула древесный запах и с тяжёлым сердцем признала, что эти два месяца будут изощренной пыткой.

– Уважаемые пассажиры, мы рады приветствовать вас на борту ВиЭлЭмЭйрлайнз…

Виктор не мог пошевелиться. На его плече уснула девушка. Только на этот раз – в самолёте, оба были в одежде, и всё, что между ними было, можно назвать одним словом – катастрофа.

Он и сам не мог объяснить свое поведение. В кабинете Лиама он потерял контроль над собой, было очевидно, что между секретаршей и братом далеко не деловые отношения: тот слишком тепло отзывался об Олив, а ещё прикасался к ней… И Виктора буквально накрыло какое-то уничтожающее чувство, название которому он пока дать не мог. И ещё ему вспомнились эти три евро, брошенные в машине… Не женщина, а своенравная истеричка! Нет, конечно, она обаятельна.