Рассказы 13. Дорога в никуда

Обе матроны тихо переговаривались с детинушкой и промеж собой, но тут замолчали и настороженно принялись разглядывать нового визитера. Тычок поздоровался.

– За мной будешь, – сообщил детинушка.

Настороженность спала, разговор возобновился, и Тычок вскоре узнал, кто зачем пожаловал. Будто в нервном волнении то и дело сжимая кулаки, Тычок проведал, что было и будет происходить с каждым просителем. После чего крепко задумался, сердце заколотилось и вовсе немилосердно: всех их облапошат, кроме разве что одной матроны, решение по ее вопросу предсказательница угадает, видно, случайно.

Он откашлялся.

– Прошу прощения, добрые люди. Ведаю я, что напрасно вы сюда пришли. Тебе, добрый дровосек, скажут, что ты должен откупиться от сестры мельника. Но в действительности она тебя обманывает: никакого ребенка у нее нет, и вершит она всю свою затею оттого, что вы живете лучше их. Долго она твоего сына блазнила, только после плевалась. Тебе, матушка, скажут, что сына твоего продали в рабство да увезли за море, а в действительности он живет в Вешках у молодой вдовы, третий дом направо.

Живет хорошо, а возвращаться ему попросту стыдно. Вам, сударыня…

В этот момент внутренняя, богато отделанная дверь раскрылась, и проем заслонила фигура здорового мужика. Детинушка, добрый дровосек, ему и до плеча не достал бы, случись им встать рядом. Мужик, сильно смахивающий на местного вышибалу, недобро оглядел сидящих и остановил убийственный взгляд на Тычке. Шагнул, сгреб за ворот, хорошенько пристукнул о стенку и потащил было обратно, откуда вышел.

Но все страждущие вскочили с мест и отчаянно стали молотить мужика куда ни попадя. Только молодая выскочила за дверь на улицу, остальные знай охаживали здоровяка кто во что горазд. Бабы, правда, больше выли, зато дровосек сумел вырвать обмякшего Тычка из рук ошеломленного вышибалы. Тот, отмахиваясь от бабьих рук, тянущихся к его глазам, сперва опешил, но вскоре пришел в себя, расшвырял тех, кто послабже, и всерьез сцепился с лесорубом. Тут входная дверь распахнулась, и в приемную шагнул стражник. Из-за его спины испуганно выглядывала молодая посетительница.

– Прекратить! – рявкнул стражник.

Повисла пауза. Дровосек вырвался наконец из гибельного захвата и хмуро, хоть и осторожно, утер рукавом расквашенный нос. Обе матроны принялись поправлять съехавшие платки и возмущаться куда тише. Вышибала только досадливо щерился.

Молодая кинулась к беспамятному Тычку, стоявшему на коленях и вяло перекатывающему головой.