Мими – мумия

Ух, ты! Камин!

Мельком отметив, что мы вошли в большой зал и кроме нас здесь как минимум с десяток мужчин, расположившихся за большим столом, я решила, что с вежливостью можно повременить и первым делом отправилась к камину. Зал был первым помещением в этом сумасшедшем гарнизоне, в котором было тепло и не было тумана. Тут было сухо!

– Кхм…

Кто-то решил откашляться и наверное этим привлечь моё внимание, на что я лишь нервно дёрнула плечом, но оборачиваться не торопилась, грея озябшие пальцы над пламенем.

Камин был очень большим, в нём без труда можно было зажарить дикого кабана целиком, но вот жара от огня почти не ощущалось.

Странно.

Задумавшись над этим, напряглась, когда кто-то из мужчин решил приблизиться. Кроме предыдущего вежливого покашливания никто не издал ни звука и это очень озадачивало. Чуть повернула голову направо и увидела служивого, внимательно рассматривающего мой профиль. Молча.

Интересно…

Тут вообще говорить не принято?

Кстати служивый был командиром гарнизона, об этом свидетельствовали нашивки на его кителе, как на плечах, так и на груди.

Лерви с упорством, достойным похвалы, вдалбливала в меня и эти знания, так что сейчас я без труда опознала в светловолосом двухметровом северянине майора.

Аж майора, хотя командирами обычно оставляли капитанов.

– Леди? – вопрос прозвучал сиплым шепотом и я моментально обернулась к нему лицом.

Подобным шепотом разговаривали те, кто сорвал связки, либо был жутко простужен.

Мужчина болен? Пристально всматриваясь в его бледное даже для северянина лицо, я была осмотрена не менее внимательно.

Молчаливый двусторонний осмотр затягивался, и я поняла, что с этим что-то стоит сделать.

– Здравствуйте.

Учтиво кивнув в ответ, мужчина не торопился приветствовать меня вслух.

– Вам тяжело говорить?

Снова кивок.

– Аскольд, вы не хотите более полно раскрыть мне суть данного дела?! К сожалению, я не владею эмпатическими способностями.

 – Под конец своей язвительной тирады найдя взглядом присевшего за стол гонца, я позволила недовольству скользнуть не только в голос, но и во взгляд.

Если они все элементарно больны из-за непрекращающейся сырости, то при чем тут послушница Немертвого Легиона, то есть я?!

Юная, невысокая, едва ли ему по плечо. По жрицам невозможно определить их истинный возраст, но вполне можно определить возраст смерти. Эта леди умерла юной.