Собиратель

Во всяком случае, Колыванову показалось, что оглушительный мясной дух ворвался в открытые окна его машины уже на подъезде к дачному кооперативу. А возле калитки родного участка благоухало так, что у голодного Николая Васильевича живот подвело, и слюна разве что через губу не потекла. Он увидел, как Татьяна с Лилей весело суетятся под навесом у накрытого на улице стола.

Чуть в стороне от них Захар – босой, в расстёгнутой рубашке с засученными до локтей рукавами и подвёрнутых до колен потёртых джинсах – сидит на корточках у костра и неторопливо помешивает что-то в висящем на треноге котелке.

Легкомысленная соломенная шляпа с лохматыми широкими полями шалашом прикрывала ему лицо. Ни за что не догадаешься, что это прокурор области просто варит суп – словно шаман готовит булькающее зелье.

При мысли о «шамане» сжалось сердце. Ох, не к добру вспомнилось. Колыванов внутренне напрягся и подобрался, как пловец перед прыжком в воду, вышел из джипа, махнул рукой: «Всем привет!» – распахнул калитку и вернулся в машину, чтобы въехать во двор.

Увидев, что хозяин дачи открывает ворота, Санджиев аккуратно положил ложку на блюдце, стоящее тут же прямо на траве, поднялся, сдвинул на затылок смешную шляпу и тоже приветственно махнул в ответ, но не подошёл, а опять опустился на корточки около костра и снова погрузился в процесс помешивания.

Он не изменился вовсе, будто не было тридцати лет. Остался, каким его помнил Колыванов со времён их общей армейской молодости, когда никому в голову не приходило называть их по отчеству.

Был тогда просто Захарка – отличный парень и лучший друг, почти брат: высокий, плотный, слегка кривоногий, неторопливый, с малоподвижным лицом.

Давешний слон, что свалился было с Колывановской души, привычно поставил ногу на прежнее пригретое годами место. Душа вздрогнула и замерла.

Не успел Николай Васильевич выйти из машины, подбежала Лиля целоваться, и после взаимных приветствий, как в былые времена, они в обнимку направились к костру.

Захар перестал, наконец, медитировать над котелком, и буднично, словно и не расставались никогда, распределил обязанности, потому что предстояло не только снять с огня горяченный котелок с маханом, но и произвести раскопки под костром, где томился кюр – бараний желудок, полный потрясающего мяса. Доставать сокровище – дело мужчин, так же как и раскладывать горячую ароматную баранину на тарелки.

Николай Васильевич поставил и заправил на веранде самовар.