Отложенная месть. Следствие ведёт Рязанцева

Махоркин пожал обоим руки и, кивнув в сторону парня, спросил:

– Что говорит?

– Да что он может сказать в таком состоянии.

Парень замычал и попытался оторвать руки от головы, но спутавшиеся космы, помешали ему это сделать, и он с силой дёрнул головой. Руки, освободившись, с грохотом стукнулись о стол, следом на них повалилась и голова. Почти в ту же секунду парень захрапел.

– Хорош жених. – В голосе Рязанцевой слышалось отвращение.

– Вообще-то, парня понять можно, у него невеста погибла. Свадебный картеж подъехал к дому почти одновременно с нами.

Можно сказать, что мы стали невольными свидетелями его реакции на случившееся. Честно говоря, зрелище было не для слабонервных, – оперативник Олег Ревин с укором посмотрел на молодую женщину.

Олега Махоркин знал давно и испытывал к нему симпатию. Было непонятно, как этому, внешне очень жёсткому, мужчине при его работе удаётся оставаться таким тонко чувствующим и сопереживающим чужому горю человеком.

– Всё равно. Не люблю, когда горе пытаются утопить в алкоголе, – попыталась оправдаться Лена.

 – Зачем же вы позволили ему напиться до такого состояния?

– Он всё равно ничего не мог сказать, – включился в спор второй оперативник Виктор Котов, – думали, примет на грудь, выйдет из шока, можно будет побеседовать, а он всю бутылку уговорил, а в себя так и не пришёл. Да и теперь непонятно, в каком он состоянии.

– Понятно в каком. В никаком. – Лена чувствовала, что не права, но уступать не хотелось. – И что нам теперь с ним делать?

– Пусть проспится сначала, – Махоркин решил примирить спорящих.

 – Пойдёмте. Надо осмотреть комнату невесты.

В комнате Кати Огородниковой было холодно и, несмотря на идеальную чистоту, как-то неуютно. У раскрытого настежь окна курил Волков. Его огромные, малинного цвета уши, от мороза казались мраморными. Красная кепочка, которую эксперт носил круглый год независимо от погодных условий, меняя только направление козырька, явно проигрывала им по яркости. Кепку Волков считал своей визитной карточкой.

Летом козырёк был повёрнут назад, а сейчас торчал вперёд, и в профиль худощавый парень напоминал дятла. Когда в комнату вошли Махоркин и Рязанцева эксперт выбросил сигарету в окно и изрёк:

И этой белой ночью – к тебе я убегу,

Туда, где небо в звёздах – решит судьбу мою…

– Пушкин? – не удержалась от насмешки Рязанцева, – видимо, что-то из раннего.

– Моё, из позднего, – Волков принялся растирать замёрзшие уши.