Солнце на блюде. Следствие ведёт Рязанцева

– Твой… – Эсфирь поднимает сучковатый палец. – Сумасшедший дом… Или клетка. Выбирай!

Она не из трусливых, и не надо её пугать. Маша нервно потёрла за ухом, выпрямилась и, уставившись гадалке в переносицу, произнесла металлическим голосом:

– Я пришла к вам, чтоб узнать своё будущее… Разыгрывать страшилки, чтобы произвести на меня впечатление, не надо. Я вам не за это заплатила. Так что говорите уже, что меня ждет. И поконкретней.

Эсфирь отодвинула книгу, стянула с груди массивный крест, очертила им в воздухе полукруг слева направо и наоборот и склонилась, упершись костлявой грудью в стол.

– Всех потеряешь, один останется. Убережешь его, других погубишь. И себя.

Гадалка откинулась на высокую спинку своего трона и закрыла глаза.

– И это всё? – хмыкнула Маша.

Эсфирь молча, не открывая глаз, кивнула и замерла. Оттеняемое огнем свечей лицо было мертвенно-бледным. «Померла, что ли? – проскочило в голове Маши. – Притворяется, старая лгунья».

– Понятно. Разводилово. Вытягивание денег.

 – Маша встала и вышла из мрачной комнаты.

Часть первая

Глава первая

Остро наточенное лезвие ослепило, сверкнув металлическим лучом. Рука взлетела, на мгновение замерла, а потом резко опустилась вниз. Глухой хруст, и желтоватая слизь потекла по пальцам.

Мария отложила нож, стряхнула слизь в миску, смяла колючую скорлупу и выбросила в урну. Передумала, достала скорлупу из урны, налила в банку воды и опустила туда яичные осколки. Пригодится. На удобрения. Цветы поливать.

Она мало что выбрасывала, ведь в хозяйстве нет ничего лишнего. Любая тряпочка, любая дощечка, всему рано или поздно найдётся применение.

Мария покопалась в коробке, вынула оттуда кусок поролона, который когда-то был вшит в бюстгальтер. Бюстгальтер давно сносился и уже восстановлению не подлежал, но поролон из чашечек служил отличным материалом для мытья посуды. Покупать специальную губку? Ещё чего! Расточительство. «Используй то, что под рукою, и не ищи себе другое», – так говорилось в каком-то старом иностранном мультфильме.

Эту фразу она запомнила на всю жизнь. Так и жила. И это не жадность, как может кто-то про неё подумать. Нет, она не жадная, она рачительная. Бережливость помогала жить хоть и небогато, но и не нищенствовать. Посмотрела бы она, как на её зарплату да вдвоём с сыном смогли бы прожить те, кто её осуждал. А она живёт и не голодает.

Поролон, проехав по поверхности стола, впитал капли яичной жижи и полетел в раковину.