Проклятая статуя

Отныне я верен только вам и, теперь ни одна из красавиц не затронет моего сердца.

Подняв с земли острый камешек, Мирантон разрезал ладонь и оросил своей кровью ноги статуи, затем, глядя ей в глаза, произнёс:

– Теперь я твой избранник, а ты моя мечта: нежная и верная, единственная и искренняя. Прими мою клятву и позволь взять твой браслет. Ему взамен я оставлю перстень. Бабушка, отдавая его мне, просила передать той девушке, которую я полюблю.

Основание статуи при этом треснуло, а венок, расколовшись на кусочки, упал к ногам графа, но сын Бергтака этого не заметил.

Он, сняв с запястья статуи браслет и надев себе на руку, вложил в её ладонь золотое кольцо и покинул поляну с тоской в сердце и болью, которую считал, уже никто не сможет излечить.

Не прошло и часа, как на поместье обрушилась страшная гроза. Молнии, освещая небосвод, достигая земли, раскалывали и поджигали своды дубов. Ветер, вторя им, ломал и выворачивал с корнями деревья в парке, бросая их к озеру. Молния, ударив в купол часовни за каменной стеной, пронзила её до основания, а следующая искрящаяся стрела попала в голову статуи, и она покрылась мелкими трещинками.

Третья извивающаяся кара небес угодила в сердце девушки и её рука, в которой лежал перстень Эмирейка, дрогнула, а потом пальцы сжались, скрывая его дар.

При следующей вспышке, озарившей часовню, статуя, оставив накидку, сошла со ступеней и ливень, пролившийся на поместье Песинг и горящую поляну, затушил пламя, но огонь не погас в душе, повернувшегося к часовне человека.

Птица в алькове, стряхнув каменные оковы, взмахнула крыльями и, взлетев, опустилась на плечи девушки, став серебряным плащом.

Вначале неимоверная тяжесть придавила Тилию к земле, однако потом, вливаясь в неё, могущество и сила рода Январи, приподняли и наполнили теплом и энергией, способными, как убить, так и исцелить любого человека. Волк, медленно потянувшись, встал и, перепрыгнув через ступени, присел у ног хозяйки. Его чёрная короткая шерсть поднялась дыбом при следующем ударе грома, и он зарычал.

– Тише, Альф, тише, это всего лишь гроза. Мы дома, – произнесла девушка, погладив его по голове.

Карие глаза зверя, взглянули в васильковые человека, и ожившая статуя осмотрелась вокруг. Тимилия не узнавала этого места, так как когда-то перед часовней была зелёная поляна и широкое озеро, а сейчас заросший кустами лес и небольшое водное пространство заплывшее тиной.

– Неужели, он исполнил клятву? – прошептала Тилия.