Стихийное бедствие в Академии Междумирья

Я вроде даже видела эту пакость в энциклопедии, но сейчас, задыхаясь от ужаса, не могла понять, в какой…

Вдруг вспомнила, что все это мне уже снилось. И не раз. И плохим никогда не заканчивалось. Так что я попыталась расслабиться и стойко вытерпеть оранжевый взгляд.

Зеленые зрачки липкого существа то расширялись до краев радужки, то сжимались в узкую полоску. И с каждой такой метаморфозой в его подвывании сквозило все больше отчаяния.

– Иви… – пробулькал в последний раз змееглазый чужак, никогда не ступавший по сеймурской земле.

И я ощутила, как мое сознание аккуратно заворачивает сон-воспоминание в уютный, мягкий кокон, надеясь сохранить как великую ценность. И новой ночью показать опять. Я перестала задыхаться, уверенная, что вот-вот проснусь…

Внезапно тело заполнилось приятным томлением, жар внутри был сродни тлению угольков. Такой ласковый, что даже не мучительный. Сладкий.

Оранжевые глаза растаяли, и на смену им пришли другие. Я улыбнулась прямо во сне.

Чужой герой, поразивший вчера мое отсутствующее напрочь (как у всех сеймурчан) воображение. Явился не запылился… Так вроде говорят в Хавране?

Словом, явился. Собственной полыхающей персоной, с гипнотизирующими темно-карими глазами, в которых в диком коктейле плескались усталость, гнев и кое-что еще, мной придуманное. Если он и правда Герой (романа или девичьих грез), то на меня ему так смотреть не положено.

Не только потому, что я Иви Рэйвенс, дочь исследовательницы миров и книжного червя, а не племянница лорда Келси.

И не потому, что у меня нет золотых косичек и острых плечиков.

Трудно объяснить, но я обычно сама не хочу, чтобы на меня так смотрели. Ни «идеалы», ни простые смертные. А если я чего-то не хочу… В общем, осечек не бывает. Никогда и ни с кем.

Но он смотрел. Нависал над моим любопытным носом, хрипел что-то раздраженно. Крутил в пальцах бокал с голубой жидкостью. И, пригубив, ставил на пол рядом со вторым.

Опирался ладонью о стену за моим плечом, всматривался в розовеющее лицо…

Я вдруг осознала, что стою в той оранжерее «для второстепенных» и взволнованно прижимаю к себе книгу. Спрашиваю, нашел ли он на банкете свою одноразовую Золушку.

Он удивляется: не читал хавранских сказок, не знает, кто это… Мягко сжимает мой подбородок и разворачивает к себе. Смеется, что есть одна кандидатка, и предлагает проводить меня домой.