Огонь и ветер

Фарр вздохнул.

– Я же говорил, что ты не поймешь.

Он толкнул коня пятками и умчался вперед, бросив меня одного. Издалека я услышал, как этот степной сиротка спрашивает о чем-то мальчишек, пасущих не то коз, не то овец. Наверняка решил узнать, верно ли мы едем в распростертые объятия к его родственничкам, которые едва ли встретят нас добрым словом. Что бы там ни натворила его мать, но я бы точно не стал рассчитывать на теплый прием. Да только кто ж меня спрашивал.

3

К вечеру третьего дня мы добрались до широкой ложбины меж холмов, которая от края и до края была заполнена огнями костров.

В сумерках я видел совсем уж скверно, поэтому старался не отставать от Фарра и радовался тому, что его белые лохмы так хорошо заметны в темноте.

Я давно осознал, почему Патрик не хотел отпускать меня в степь одного. Здесь все было иначе. Другие запахи и звуки, другие ветры и небо. И нравы другие, далекие от тех, что я знал. Так, например, нам ни разу не продали еду, но давали ее за какие-то байки, которые щедро рассказывал Фарр, и за Силу, которая текла из моих рук, исцеляя больных.

А может быть, за костяные бусины старого шамана. Не знаю, что тут сыграло большую роль, но, сдается мне, именно эти обереги дали нам шанс не подохнуть с голоду.

Увы, везло не всегда. За минувший день мы не встретили ни одного становища, и животы наши были пусты, как у диких зверей после зимней спячки. Посему вид огней в низине обрадовал меня гораздо больше, чем я предполагал ранее. Сразу стало ясно – это не обычная маленькая стоянка.

Перед нами простирался настоящий степной город, становище местного короля и принцева милого дедушки.

Едва только мы пустили коней вниз по склону, как дорогу нам преградили темные силуэты. Я даже не смог толком понять, сколько там этих всадников на сей раз. И с нами уже не пытались говорить на языке Закатного Края – сразу начали хрипеть что-то на своем вороньем наречии. Фарр отвечал так спокойно и уверенно, будто сидел в тронном зале Солнечного Чертога с короной на голове.

Я даже заслушался. Хотелось бы и мне иметь столь крепкую уверенность в том, что нас тут приветят, а не изрубят в лапшу. От невозможности как-то повлиять на течение разговора и его исход я испытывал страстное желание покинуть свое тело и посмотреть на происходящее ясным взором. Однако придумать худшее время для такой выходки было бы трудно, поэтому я продолжал лишь беспомощно пялиться в темноту, ожидая, пока Фарр все решит за нас обоих.