Мой брат Август

Вот и доброе утро, мать его!

После близости со своим унитазом я поняла, что не смогу сделать достойный макияж. Я просто подкрасила ресницы и надела первую же попавшуюся юбку с кофтой. Мне подумалось, что прогулка по улице меня точно отрезвит. Нужно было лишь промочить горло на кухне, и можно было выходить. Ну, нет, яичница на столе, по бокам вилка и нож, стакан свежевыжатого сока. О боги, мой братец еще дома. Сейчас будет устраивать мне старую добрую промывку мозгов из – за моего поведения. Да, я и сама понимала, что вчера перешла границы.

В душе я ненавижу моего брата, этого мистера – правильность, но это в душе, я не должна показывать такой явной агрессии в жизни. Я сделала глоток воды и убежала к входной двери. Я обязательно извинюсь перед ним, но не сейчас, ведь сейчас я просто не в состоянии слушать нравоучения.

Школа – предмет моей печали и слез. Я закрашиваю черным каждый день учебы в своем календаре, я считаю дни до поступления в университет. Как же я хочу перейти на новую ступень.

Школа, эта клетка, меня так выматывает. Эти учителя – страдальцы, просто квинтессенция всеобщего отстоя. Почему бы просто не оставить меня в покое, дать мне возможность просто не отвечать на их идиотские, никому не нужные, нигде в будующем не пригодящиеся вопросы. Просто дать мне свободу.

Моя команда уже ждет меня в коридоре, все такие красивые, выспавшиеся, ведь в отличие от меня, никто из них не бухал вчера. Люк чатится в телефоне с очередной девицей, Мар красит губы, Крис делает очередное селфи, а Ден машет мне рукой.

Ах, Ден, мой преданный поклонник. На что же ты готов ради меня? Будешь скакать, как щенок за мячиком? Да, ты будешь.

Я подхожу к ним и слышу их радостные приветствия.

– Боже, что с тобой? – спрашивает Мар. – Ты почему синяки тоналкой не замазала?

– Не смогла. Я изрядно набралась вчера, – признаюсь я.

– Ты же у Ильи вчера была. Вместе набрались? У вас все было? – Спрашивает Крис. Лишь она одна знала, что я была у Ильи.

– Ты была у Ильи? – удивилась Мар. – Почему не сказала?

– Да потому что нечего было рассказывать. Ничего не было.

– Ты что опять его маринуешь? Алекс, сколько можно? Четвертый месяц пошел, не один парень столько не выдержит! Найдется какая-нибудь простая, готовая на все давалка, и все, прощай Илья! – говорит Мар.

– Я не собиралась мариновать. Так получилось. Он обидел меня вчера, вот загладит вину, и все будет.