Притворись его женой

 – Я останусь нищей матерью-одиночкой, мой сын никогда не узнает, кто его папа. Мужа я себе тоже не найду. И закончится все тем, что я сведу мать в могилу, потому что у нее сердце не выдержит все это видеть…

Сестра потянулась за салфетками, лежащими на журнальном столике. Не сколько вытерла слезы, сколько размазала остатки туши, которые не выплакала и не смыла с вечера, но обращать ее внимание на это не стала. Вике, очевидно, сейчас не до этого.

– Я тоже буду помогать, – попробовал успокоить беременную, которая ставит на себе крест.

– Ну, конечно, – фыркнула Вика презрительно. – Как ты мне вчера сказала? У тебя своя работа, свои отношения и свои проблемы. Знаю я таких помогаторов. Ты за тысячу километров, с ипотекой. И что-то я сильно сомневаюсь, что лет на десять отложишь свой брак, своих детей, чтобы вытягивать моего.

Настало мое время скривиться.

Не потому что Вика права. Все равно семья – это семья. И чем поможем, тем сможем… Но, откровенно говоря, здоровое зерно в ее последнем предложении все-таки было.

У меня ипотека, на которую уходит львиная доля зарплаты. И помогать адекватно получится только, если вернуться в Москву. А это – потерять работу, сбывать квартиру по дешевке, и то, если ее кто-то купит с обременением. Читала я эти истории. Еще банку останусь должна. И ребенок – это надолго. Я могу дать обещание, что буду стараться изо всех сил, но я не смогу сказать с уверенностью, что не подведу.

Ситуация…

Мама с сердцем, Вика такая, что еще не факт, что беременность с такими настроениями доходит нормально.

Перспективы какие-то безрадостные. Уж если женщинам с отличным опытом бывает непросто найти работу из-за того, что работодатели не хотят сотрудников с детьми, особенно с маленькими, то Вике, которая и не работала – не представляю, как будет. Опять же, свои мозги не приделаешь, слабо верится, что по мановению волшебной палочки девочка двадцати шести годиков возьмется за ум, и перестанет искать простые пути.

И самое ужасное, что в конечном итоге, страдать будет именно ребенок.

Хотя он ни в чем не виноват.

Пождала губы, с трудом представляя себе, что творю. И как вообще собираюсь с этим справиться.

– По шкале от восемнадцати до трех тысяч… – сглотнула, опустила веки, вцепилась пальцами в край матраса. – Насколько твой Максим старый и жуткий тип?

Мой вопрос заставил Вику оцепенеть.

Похоже, сестра не ожидала того, что я самостоятельно подниму тему по поводу ее безумного плана. У нее даже глаза округлились.