Полет Цикады

Всем нам известно о Даре жверинды и каким проклятьем это может обернуться. Наири сердита на тебя за твою грубость, но если с тобой что-то случится… ты же знаешь, как хрупко её душевное равновесие. Воплощенная Лилит повторила ошибку многих Наири – влюбилась. И вместо того, чтобы жить в неге и радости – страдает.

– Простите…

– Это великий дар Праматери Лилит – плотская любовь. Я рада, что наша Наири познала его в полной мере. Однако она любит не только телом, но и душой. Говорят, – королева поднялась с подушек и спустилась с возвышения к Эйру, – нам никогда не постичь подобного… Хотя мне иногда кажется… Скажи мне, рораг, – Кхемара наклонилась над коленопреклоненным телохранителем, – скажи, ты никогда не чувствовал, как сердце бьется сильнее от одного присутствия Наири? Ты мечтал умереть по одному её слову – не как воин, нет… как возлюбленный…

– Ваше величество…

– Я поняла, – выпрямилась королева.

 – К нашему несчастью, Наири полюбила именно тебя. И чем же ты платишь ей за милость? Думами о самоубийстве?

– Ваше… – Эйр даже договорить не смог.

Он не понимал, как королева догадалась о тайных, страшных мыслях, что мелькали в голове тяжелыми ночами.

– Удивлен? Какой же ты все-таки наивный, Верховный рораг Наири… Твоя госпожа плачет, когда ты рядом с ней. Но боль от того, что она тебя отталкивает – куда сильнее, уж поверь. Наири никогда не признается тебе в своих сомнениях, а она именно сомневается. Она боится, что ты её разлюбил!

– Почему? – Эйр растерялся.

– Послушай, – королева села прямо на ступеньку.

 – То, что я делаю – не к лицу королеве. Но я еще и женщина. И я знаю, что такое любить, забывая о себе. И я знаю, какую боль может причинить любимый. Поэтому я вмешиваюсь. Греховно, преступно… И все же по-другому не могу! Эйр, я не знаю, что ты собираешься делать, однако если ты оттолкнешь Анну – я тебя не прощу. Я лично убью тебя, и пусть она потом проклинает меня, сколько хочет, но я избавлю её от этой боли.

– Я понял, ваше величество… – только и смог прошептать потрясенный Эйр.

Покинув покои королевы, он долго стоял, прислонившись к стене. И корил себя за тупость. Как он, тот, кто считал что любит, не смог понять? Занятый собственными переживаниями, он причинил боль единственному дорогому существу. Эйр был благодарен королеве за то, что она открыла ему глаза. И) в то же время дико боялся, что опоздал: если Анна решила порвать с ним… он не сможет жить. Не потому, что таковы обычаи. Просто… станет незачем.