Аромат зеленого яблока

Маша не нашла в себе духу отказать. Когда она снова бросилась переписывать с черновика, времени оказалось в обрез. Досадуя на этого тупицу, который с такой подготовкой лезет в институт, а не сидит в своих степях, и на себя, что не смогла культурно послать его, последние страницы Маша дописывала «как курица лапой». Это достаточно подпортило ей настроение на пару дней до того момента, пока на доске объявлений она не увидела свою пятерку.

Экзамены прошли успешно, Маша была в списке зачисленных.

Нина тоже поступила.

С радости они устроили в комнате маленький сабантуйчик. Пришла Аллочка. Она объявила Маше, что теперь уедет в отпуск со спокойным сердцем. За столом она откровенно ей завидовала:

– Хорошо тебе, Машка, в институте учиться будешь. Новую жизнь начнешь.

Маша знала, что для Аллы вуз – недосягаемая, но тайная мечта. Она агитировала подругу готовиться и тоже попытать счастье, на что Аллочка безнадежно махала рукой:

– Мозги не те. Это ты у нас, Машка, не голова, а Дом Советов.

Впрочем, среди большинства девиц в общежитии бытовало мнение: чтобы рожать детей и стоять у плиты, высшего образования не требуется. Для такой жизни – рожать и готовить на семью обеды, они себя и готовили. У них было собственное желание ВУЗа, которое, смеясь, они расшифровывали так: выйти удачно замуж. Но Маше завидовали все, она это знала. Для нее тяжелая грязная работа заканчивалась уже сейчас, а не в каком-то непонятном будущем, и ждала заманчивая и, разумеется, веселая и счастливая, настоящая студенческая жизнь.

Маша дала родителям телеграмму о своем поступлении и занялась приятными хлопотами: увольнением с завода, выпиской-пропиской, укладыванием вещей, переездом в студенческое общежитие.

Несколько дней назад, когда Маша с заявлением о предоставлении ей общежития ожидала декана, она обратила внимание на красивого молодого человека, стоящего, видимо, с той же целью: попасть на прием. Он был похож на актера Игоря Костолевского, но с более тяжелыми и статичными чертами лица.

У него были длинные, до плеч, вьющиеся русые волосы и манеры высокосветского денди. По всему видно было, что цену он себе знает. Это выражалось в сознательно замедленных движения, полных собственного достоинства, некоторой вальяжности и манере одеваться. На нем были обычные потертые джинсы и дешевый серый пиджак, но основной шик заключался в том, что на шее вместо галстука у него был повязан цветастый платок.