Птичьи лица

Выдувал цветные хрустальные вазы, миниатюрные дворцы и фонтаны, стеклянные струи которых, переливаясь радугой, казались живой водой, а розы, украшающие фонтаны, нельзя было отличить от настоящих. Разве что стеклянные цветы не источали розовый аромат.

Аспараха восхищали поделки, но ещё сильнее одолевала тоска по дому.

«Когда я вернусь домой?» – спрашивал он дэва.

Синий дэв пообещал отпустить мальчишку, когда мастерство ученика превзойдёт мастерство учителя.

«Вот здесь, на этом самом месте я должен узреть шедевр», – говорил дэв, тыча пальцем в хрустальную поверхность изысканного столика.

Аспарах был старательным учеником, однако превзойти старого плута в мастерстве казалось делом безнадёжным. Каждый новый день Аспарах выставлял на хрустальный столик своё новое произведение, и каждый день учитель мотал головой.

«Не годится!» – Синяя ручища сметала очередную поделку ученика, и та разбивалась вдребезги.

Аспарах убирал осколки и давал себе слово, что завтра сработает лучше.

И вот однажды этот день настал.

Дэв вернулся во дворец с закатом. Ученик расторопно пододвинул к хрустальному столику кресло, усланное ковром из леопардовых шкур, поднёс бокал красного вина.

Великан развалился в кресле. Собираясь промочить горло, заметил сидящую на столе муху. Сперва потянулся смахнуть назойливое насекомое, но вовремя смекнул, что чуть было не попался на уловку – перед ним красовалась ювелирная поделка Аспараха. Ученик постарался на славу: муху нельзя было отличить от живой.

Полупрозрачные тёмные крылья с прожилками готовы были сорваться в полёт, а застывшие тончайшие лапки приняться потирать одна другую.

Дэв перевёл взгляд на ученика. Сощурился в раздумьях.

Аспарах перестал дышать. В ушах от волнения звенела тишина. Подмастерье ждал вердикт.

И вердикт прозвучал.

«Не годится!» – Звонким щелчком дэв отшвырнул муху, и та разбилась о мраморный пол вместе с надеждами Аспараха.

С чувством совершенного превосходства великан поднял бокал вина и опрокинул в огромный рот.

Однако вино не орошило виноградной влагой его пересохший язык. Вино так и осталось поигрывать в бокале густо-гранатовой гладью.

Дэв недоуменно замер. Он взирал на застывшее в бокале вино, пока великана не осенило: вместо напитка бокал наполняло красное стекло.

«Стекло! – в бешенстве прокричал дэв. – Ты обманул меня!»

Хрустальный бокал со стеклянным вином полетел об пол вслед за мухой, разбившись вдребезги.

Ученик ухмыльнулся.