Лето длиною в ночь

 – Ну ты, Глеб, даёшь!

Она не удержалась, с досадой хлопнула испорченным журналом по столу и вышла из комнаты.

* * *

Может, она и не на него так сильно разозлилась, просто под руку попался, но Глебу было до лампочки. Давайте, езжайте к своим итальяшкам, к этим дурацким макаронникам в идиотских сиреневых галстуках и розовых рубашках. А он спать пойдёт.

Раскрытый альбом так и остался лежать на столе. С его страницы грустными, полными слёз глазами глядела на этот мир Богородица, нежно обнимающая Младенца Христа…

Часть третья.

Клязьма-река

– Как я здесь очутился? Ума не приложу.

Прям как в телесериале… В детдоме по вечерам телевизор включали – до тошноты их насмотрелся. В сериалах этих вечно кто-нибудь память терял. Раз – и ничего не помнит: граф он иль, к примеру, посудомойщик… Как его имя-фамилия – тоже без понятия.

Амнезия – так это называется.

Может, и со мной такая же история?

Не, ну я же помню, кто я. Глеб Рублёв, нахимовец.

«У моряка один путь – славный!» Во, это тоже помню. И кто сказал – помню! А Нахимов и сказал, на стенке в училище висел во-от такой плакатище…

Значит, частичная амнезия. А может, и не она вовсе.

Но всё-таки не помню, как я сюда попал, хоть убей. С Тоней повздорил – помню, спать улёгся в поганом настроении – не забыл, забудешь тут, полночи в потолок глазел…

В ванную пошёл, умыться хотел… А дальше – будто с обрыва ухнул. В туман – густой, белый. Как в облако…

И странно-то как – тут лето, солнце! А с вечера вроде октябрь был, слякоть на улице, дождь за окном… Не сон ли всё это?

* * *

Коротко остриженный мальчик лет двенадцати на вид, в трениках и линялой футболке, не без оснований полагавший себя Глебом Рублёвым, крепко потёр щеки и лоб ладонями, взъерошил русые волосы на круглой голове.

Проснуться не удалось. По-прежнему его окружал знакомый – в общем-то только по фильмам и сказкам – типичный среднерусский пейзаж.

Васильковое небо, утекающая вдаль тихая извилистая река, пестреющее стадо на зелёном лугу.

Огороды, рубленые избы, выше – земляной вал и деревянные укрепления на нём, а сверху, надо всем этим, – пятиглавый белокаменный собор на высоком речном берегу. И тишина… Даже собаки не лают.

Только гуси гогочут, крыльями хлопают – им одним, похоже, в этих краях днём не спится.