Лето длиною в ночь

* * *

Первым делом он осмотрелся, нет ли кого из людей поблизости – спросить, что за местность, далеко ли до Питера, да и число сегодняшнее разузнать неплохо бы, а то сомнения возникли…

Прошёлся туда-сюда. Вокруг как вымерло всё! Только солнце палило вовсю да огорожи отбрасывали короткие, словно высохшие от жары, тени. Под ногами – горячая дорожная пыль. Пахло полынью, навозом и, кажется, свежей стружкой…

Он остановился, тыльной стороной ладони вытер вспотевший лоб. Лизнул зачем-то руку. Пот был настоящий.

Солёный. И вообще – пить хотелось.

Да не, какой сон! Всё в реале.

«Но если теперь лето, – испугался он, – тогда я, выходит, с прошлой осени болтаюсь незнамо где? И меня не ищет никто? Или…»

Он помрачнел и додумал с горечью: «Или поискали, да не нашли. Поплакали, да и рукой махнули…»

* * *

Что это? Хнычет кто?

Глеб огляделся. Вроде никого.

Прислушался.

Откуда-то из подзаборных крапивных зарослей – писк. Подошёл поближе. Девчонка лет шести-восьми – растрёпанная, зарёванная – в крапиве по самое горло стоит.

Глаза вытаращила – как в японских мультяшках, огромные. Шею кверху вытянула, замерла, шевельнуться боится.

Он моргнул. Вот бедолага!

Ага, а через пыльную дорогу, наискосок, гуси идут. Сердитые, гогочут, шеи тянут, крыльями взмахивают. И гусята с ними. Мелкие совсем, пушком покрыты, семенят смешно, враскорячку. Ну, ясно! Уходят уже. Дело сделали – девку малую в крапиву загнали. Ы-ых!

Глеб поморщился, опять огляделся. Крапива у забора высоченная.

Девчонке до горла, ну и ему – по грудь. И никого. Ни детей тебе, ни взрослых поблизости. Ну не бросать же малявку. У них в детдоме, во всяком случае, так не принято было.

Взял хворостину, стал стебли сбивать. Тут только сообразил, что босой. В сердцах отшвырнул палку, развернулся и вломился в крапивные заросли спиной вперёд. Девчонка обхватила его за плечи ручонками, он её на спину подсадил – и бегом оттуда! Хорошо, не тяжелая попалась.

Ух! Обожгло так обожгло. Ноги мигом волдырями покрылись.

Девчонка легко со спины соскользнула, встала рядом – лицо зарёванное…

Заревёшь тут! У самого слёзы выступили – такая жгучая эта зараза.

– Привет! – улыбнулся он девчонке.

Стоит, смотрит. Не красавица, глаза разного цвета, и один косит немного. Зато лицо доброе. И того, наивное слегка…

Вытерла слезы, улыбнулась.

– Привет, – сказал он ещё раз, яростно расчесывая покрасневшие щиколотки. И представился. По всем правилам этикета, ага.